Отправление задерживается

Или сделать твой выбор меня в палатке реальным, а не просто выполнением обещания другу с тоской по Рону. Не упоминай и продли его отсутствие подольше — у нас с тобой что-то точно начинало наклёвываться при постепенном выветривании психоза из-за его отсутствия. В реальности же я все уверения других людей о твоей любви ко мне предпочитал считать выдумками романтичных особ.

— Тебе говорили?

— И говорили после победы прямым текстом, и подразумевали. Не только из-за пари. Ты не представляешь, насколько популярными были мы с тобой как возможная пара.

— Даже Уизли?

— Не по этой причине, но большинство по своим соображениям предпочитали Рона не с тобой и даже меня не с Джинни.

— Ого. Например?

— Про близнецов ты знаешь, Перси до сих пор считает, что ему не давали стать Министром из-за моего брака с Джинни — чтобы не разводить семейственности в руководстве. Молли и Джинни не верили, что вы с Роном сможете нормально жить вместе. Молли души не чаяла в Лаванде, а к тебе, помнишь, как относилась? Предположу, что до шестого курса ты любила меня, но взаимности не получала. Рон тебя бесил, и ваши свары с ним стали волновать тебя всё больше, и уже любая напоминание о нём вызывало сердцебиение и всё большее возбуждение, а мысли обо мне пусть не пропали — поначалу ты не оставляла надежды при случае заполучить меня — но получили конкурента. Сила чувств к Рону быстро росла, а он всё не замечал, да ещё смел заглядываться на других. Ощутив ревность, ты логично решила, что полюбила Рона. Тут твоё стремление рационализировать происходящее сыграло против твоих настоящих чувств. Любовь ко мне осталась, но воспринималась то ли как неудобство, то ли как воспоминание о первой любви. Твоя ссора со мной из-за книги вполне могла быть последней спонтанной попыткой зажечь наше с тобой взаимодействие.

— Значит, ты считаешь, что я любила Рона по-настоящему?

— Нет, но важнее, что ты сама так считала. Дальше надо?

— Надо. Почему у меня с Роном не получилось как у вас с Джинни?

— Хороший вопрос. Извини, я упростил объяснения чуть раньше. В обычном мире у обычных людей настоящая любовь тоже может вырасти из чего угодно, в том числе и из взаимоотношений, похожих на ваши с Роном. Или из моей похоти к Джинни и её фанатизма по мальчику-который-выжил. Это нормально. Но вмешательство магии так всё ускоряет, что дом не получает фундамента, чувства расцветают, но не имеют настоящих корней в душе.

— Мы с Роном так сильно отличались от обычных пар?

— По мнению тёти Петунии и жены Дадли пары, подобные вашей — не редкость. Но при обсуждении конкретных людей выяснялось, что там скорее театральность, привычка, нет свойственной Рону злости при нападках на твои уязвимые места с целью вызвать ощущение бесполезности, ведь так ты себя ощущала в начале учёбы в Хогвартсе или почти наверняка в школе до него. А о подобных Роновым заскоках и слыхом не слыхивали. Терпеть и прощать такое можно только при одержимости любовью. Прекрасно помню, что после Лаванды Рон вёл себя как ни в чём ни бывало: «Подумаешь, мужик пар спустил. Ведь по твоей же вине, но я тебя прощаю». После возвращения в палатку он хотя бы изображал виноватый вид. Но за шесть лет рядом ты видела все его уловки насквозь. А если не желала замечать, то я тебе кто, доктор?

— Ты так и не сказал отличия Рона и меня от тебя с Джинни.

— Извини, мне показалось, ты поняла. Главных отличий два. Устройство твоего разума и оставшиеся под спудом чувства ко мне. Большинство принимают магически возникшее чувство за любовь. И живут, не задумываясь, дальше. Но ты слишком рассудительная, постоянно сомневалась и спрашивала себя: «неужели то, что я испытываю к Рону, действительно любовь?» Сравнивала с чувствами отца и матери друг к другу, с другими людьми в большом мире, с примерами в кино, по телевизору, в книгах. И самое главное — с воспоминанием о чувстве ко мне. Нарочитая любовь весьма быстро не выдержала проверки разумом — даю не больше года после восьмого курса, судя по заметному мне напряжению в ваших отношениях. Даже невзирая на то, что вы стали жить вместе сами по себе. Тут и вынырнула из-под спуда любовь ко мне. Надо было бросать его уже тогда, но что-то — упрямство что-ли — не позволило. Уж не знаю, что ты чувствовала. Воображала меня на месте Рона?

— А у тебя?

— Про Джинни я решил, что это новая моя любовь. Старая, к Чо, уже умерла, и новой ничто не мешало. А уже после победы я считал, что вполне отличаю сексуальное влечение от более глубоких чувств. Я не забыл про тебя, но решил не вмешиваться, если ты сама не попросишь или если Рон не совершит чего-то непозволительного. Если бы он действительно изменился, или ты смогла бы чудом заполучить меня в любовники, или тебе бы мощно прополоскали мозги до полного их отключения какие-нибудь семейные психологи, или ты устроила бы себе вариант из самоимперио и зелий под лозунгом «у меня всё хорошо», то ты дожила бы с ним до сегодняшнего дня примерной женой.