Фандом: Гарри Поттер. Через два месяца после расстроившего Гермиону разговора старых друзей состоялся ещё один. Дольше и откровеннее. О жизни, смерти и любви, о детстве, выборе и судьбе, о магии, науке и обществе. А ещё об уме и глупости, о кровной защите и крестражах и многом другом.
Добавить в моё избранное
309 мин, 52 сек 4793
Как из моего желания выжить волшебный мир получил победу над Тёмным Лордом, так и из желания вдоволь натрахаться выиграл тоже он в лице своих представительниц.
— Не скудоумие, конечно. Мечта о невозможном. Или твоя «аура» чудотворца. Для нас мир магии вначале показался волшебной сказкой — древний замок, призраки, зеркала, таинственные события, сокровища и опасности, которые по силам преодолеть детям. Но потом, в нас постепенно внедряли отношение к магии как к технологии, ремеслу, как ты правильно сказал. Волшебная сказка оставалась в прошлом. У урождённых магов то же самое, только более скрытое. Но они тоже падки на всё, что выходит за рамки доступного им цехового мастерства, и тянутся к умеющим такое. К Дамблдору, Волдеморту, тебе. Все верили, что тебе по силам невозможное. Один раз, потом другой. А почему не третий? И девушки верили, что ты искренне, от всей души помогаешь каждой, а не свысока снисходишь к их чаяниям. Не знаю, насколько человеком они воображали тебя в решающий момент, но какую-то долю божественности мальчику-который-выжил приписывали точно. Что-то наподобие религиозной церемонии.
— А может просто кто-то узнал и пустил слух, что я — Мастер Смерти?
— Тоже вариант, но по сути ничем не отличается от сказанного. У тебя кто-то пытался оспорить владение твоей палочкой, и через неё — старшей?
— Было дело, били в спину. Но только теряли право на свою. А потом я сам предлагал желающим. У Мастера Смерти владение Дарами можно оспорить, если пройдёшь через настоящую смерть. И вернёшься, естественно. Я даже перестать быть их хозяином не могу до собственной смерти… Твоё впечатление о сообществе чистокровных поменялось?
— До встречи с тобой я не понимала простой вещи, чем неестественнее общество, тем сильнее оно уродует людей и тем больше в нём больных. Считала это фигурой речи, относящейся скорее к морали. Раньше я им поражалась, а теперь больше жалею. Магия, квиддич, быт с выпивкой или разговорами — и всё. Работа — и то не у всех. К простой ограниченности — в уме, мечтах, желаниях — добавилась ограниченность длины жизни. Они варятся в узком кругу и по-деревенски пытаются решить свои проблемы, даже не пытаясь выйти за пределы своего мирка. Свары и замшелые обиды, враждебная дружба и традиции тайной мести, особенно дурацкие в женском исполнении.
— Астория и Ханна? А Джинни отомстила мне превентивно, так сказать?
— Дурацкие, но примеры. А в итоге большинство выкручивается в одиночку. Владение магией наследственное, но проблемы с потомством заставляют что-то делать. Одни считают главной проблемой недостаток магии в них и стараются увеличить её. Из разведения животных известно, что скрещивание особей с уже наследуемым признаком даёт его усиление. Вводят правила поведения и сговоренные браки. Не помогает. Нужна свежая кровь, и они импортируют чистокровных из других стран, не обращая внимания на цвет кожи и разрез глаз. Тоже особо не помогает. Бросаются во все тяжкие: то принимают за истину пустые обещания о продлении жизни и бегут за Волдемортом, то верят, что если ограничить или даже истребить магглорожденных или магических существ, крадущих у них магию, то наступит благодать. И выгадывают, выгадывают себе что-то — крохоборы. Тебя использовали, и рады, хотя по большому счёту проблему ты не решил. И даже не показал путь решения. Не понимаю их, если магия калечит детей, а наверняка больше в этом виновата тёмная, то почему они с таким остервенением продолжают ей заниматься?
— А разве есть сильно светлая магия? Авада — тёмная, а смертельное проклятие Молли на Беллатрикс — светлое?
— От авады нет защиты, а сердце можно запустить. Или отразить проклятие щитом.
— Да, это делает его примером любви к ближнему. Вместе с поцелуем дементора — там тоже можно успеть прервать или отбиться от твари. У всех чистая совесть. Зашибись логика. Ты удивлялась, что никто не расследовал смерти вокруг нас. Зачем, если использовалась светлая магия? Ударь Волдеморт меня заклинанием остановки сердца, глядишь, сейчас бы ты жила при правлении его могущества Тёмного Владыки. Кстати, ты категорически не права насчёт отсутствия магической защиты от авады. Только я сталкивался с тремя способами.
— Чары твоей матери — раз. А какие ещё два?
— Три — это без мифических чар Лили Поттер-Эванс. Сама могла бы понять.
— Погоди, почему мифических?
— Они как мёд у Винни Пуха: вроде бы есть, а потом сразу нет. Я о настоящих магических способах. Первый — Приори Инкантатем. Заставить палочку противника и свою считать, что у них одинаковая сердцевина. И вуаля. Второй — владение палочкой противника позволяет отбивать авады из неё магией: протего, встречный экспелармус, даже люмос — неважно. Подход тот же, введение в заблуждение палочки противника, чтобы она посчитала вас хозяином. Третий. Тут вопрос тебе. Представь, что в кончик зажатой в твоей руке палочки попала авада и добралась до ладони. Что будет?
— Не скудоумие, конечно. Мечта о невозможном. Или твоя «аура» чудотворца. Для нас мир магии вначале показался волшебной сказкой — древний замок, призраки, зеркала, таинственные события, сокровища и опасности, которые по силам преодолеть детям. Но потом, в нас постепенно внедряли отношение к магии как к технологии, ремеслу, как ты правильно сказал. Волшебная сказка оставалась в прошлом. У урождённых магов то же самое, только более скрытое. Но они тоже падки на всё, что выходит за рамки доступного им цехового мастерства, и тянутся к умеющим такое. К Дамблдору, Волдеморту, тебе. Все верили, что тебе по силам невозможное. Один раз, потом другой. А почему не третий? И девушки верили, что ты искренне, от всей души помогаешь каждой, а не свысока снисходишь к их чаяниям. Не знаю, насколько человеком они воображали тебя в решающий момент, но какую-то долю божественности мальчику-который-выжил приписывали точно. Что-то наподобие религиозной церемонии.
— А может просто кто-то узнал и пустил слух, что я — Мастер Смерти?
— Тоже вариант, но по сути ничем не отличается от сказанного. У тебя кто-то пытался оспорить владение твоей палочкой, и через неё — старшей?
— Было дело, били в спину. Но только теряли право на свою. А потом я сам предлагал желающим. У Мастера Смерти владение Дарами можно оспорить, если пройдёшь через настоящую смерть. И вернёшься, естественно. Я даже перестать быть их хозяином не могу до собственной смерти… Твоё впечатление о сообществе чистокровных поменялось?
— До встречи с тобой я не понимала простой вещи, чем неестественнее общество, тем сильнее оно уродует людей и тем больше в нём больных. Считала это фигурой речи, относящейся скорее к морали. Раньше я им поражалась, а теперь больше жалею. Магия, квиддич, быт с выпивкой или разговорами — и всё. Работа — и то не у всех. К простой ограниченности — в уме, мечтах, желаниях — добавилась ограниченность длины жизни. Они варятся в узком кругу и по-деревенски пытаются решить свои проблемы, даже не пытаясь выйти за пределы своего мирка. Свары и замшелые обиды, враждебная дружба и традиции тайной мести, особенно дурацкие в женском исполнении.
— Астория и Ханна? А Джинни отомстила мне превентивно, так сказать?
— Дурацкие, но примеры. А в итоге большинство выкручивается в одиночку. Владение магией наследственное, но проблемы с потомством заставляют что-то делать. Одни считают главной проблемой недостаток магии в них и стараются увеличить её. Из разведения животных известно, что скрещивание особей с уже наследуемым признаком даёт его усиление. Вводят правила поведения и сговоренные браки. Не помогает. Нужна свежая кровь, и они импортируют чистокровных из других стран, не обращая внимания на цвет кожи и разрез глаз. Тоже особо не помогает. Бросаются во все тяжкие: то принимают за истину пустые обещания о продлении жизни и бегут за Волдемортом, то верят, что если ограничить или даже истребить магглорожденных или магических существ, крадущих у них магию, то наступит благодать. И выгадывают, выгадывают себе что-то — крохоборы. Тебя использовали, и рады, хотя по большому счёту проблему ты не решил. И даже не показал путь решения. Не понимаю их, если магия калечит детей, а наверняка больше в этом виновата тёмная, то почему они с таким остервенением продолжают ей заниматься?
— А разве есть сильно светлая магия? Авада — тёмная, а смертельное проклятие Молли на Беллатрикс — светлое?
— От авады нет защиты, а сердце можно запустить. Или отразить проклятие щитом.
— Да, это делает его примером любви к ближнему. Вместе с поцелуем дементора — там тоже можно успеть прервать или отбиться от твари. У всех чистая совесть. Зашибись логика. Ты удивлялась, что никто не расследовал смерти вокруг нас. Зачем, если использовалась светлая магия? Ударь Волдеморт меня заклинанием остановки сердца, глядишь, сейчас бы ты жила при правлении его могущества Тёмного Владыки. Кстати, ты категорически не права насчёт отсутствия магической защиты от авады. Только я сталкивался с тремя способами.
— Чары твоей матери — раз. А какие ещё два?
— Три — это без мифических чар Лили Поттер-Эванс. Сама могла бы понять.
— Погоди, почему мифических?
— Они как мёд у Винни Пуха: вроде бы есть, а потом сразу нет. Я о настоящих магических способах. Первый — Приори Инкантатем. Заставить палочку противника и свою считать, что у них одинаковая сердцевина. И вуаля. Второй — владение палочкой противника позволяет отбивать авады из неё магией: протего, встречный экспелармус, даже люмос — неважно. Подход тот же, введение в заблуждение палочки противника, чтобы она посчитала вас хозяином. Третий. Тут вопрос тебе. Представь, что в кончик зажатой в твоей руке палочки попала авада и добралась до ладони. Что будет?
Страница 71 из 85
