Фандом: Гарри Поттер. Через два месяца после расстроившего Гермиону разговора старых друзей состоялся ещё один. Дольше и откровеннее. О жизни, смерти и любви, о детстве, выборе и судьбе, о магии, науке и обществе. А ещё об уме и глупости, о кровной защите и крестражах и многом другом.
Добавить в моё избранное
309 мин, 52 сек 4802
Озвучила последнюю причину, почему Дафна отказывалась выйти за меня: «Молодой и бездетный вдовец — плохая репутация». На похоронах — как я ненавижу похороны — я простоял столбом. Стал навещать её могилу. Нерегулярно. Сначала с бутылкой виски — поминать. Потом даже притащил воскрешающий камень, но появилась Луна, забрала его и хранила у себя. Только недавно вернула, наверняка знала зачем. Потом перестал пить, а к ней являлся отчитаться, рассказать, как в ещё одной закончившейся жизни делал не раз… Ты знаешь, до этого мне везло, я не хоронил никого действительно близкого. Родителей я не помню, и даже Сириус был скорее обещанием, чем вросшим в мою жизнь человеком. На тот момент вас была полная ладонь — ты, Рон, Джинни, Луна и, как оказалось, она. И этот палец оказался отрублен.
— Гарри…
— Разве мог я плюнуть сразу на семь самых страшных и самых лучших лет своей жизни, на людей, благодаря которым я выжил и ради которых я жил? И окунуться с головой в другую жизнь, поставить на первое место совершенно иного человека, ничем хорошим в эти годы себя не проявившего. Игнорировать всё и всех, и быть только с ней. Все, и даже в тебе я не уверен, посчитали бы мой выбор изменой. И я медлил, медлил, медлил. И не понимал, что медлю. Ты говоришь, я взял на себя проклятия множества по большому счёту безразличных мне девиц, а у той, кто была для меня важнее их всех — не сумел. Или…
— Или она не захотела…
— Я не знаю, могла ли Дафна выиграть, но она проиграла, сделав ставку на меня. Как ты, только проигрыш — жизнь. Я до сих пор в растерянности и непонимании, в силах ли я был помочь ей? Но моя доля вины в случившемся точно есть, я не сделал всё, что мог. Ведь по моему желанию возможны чудеса. Если бы я прочувствовал и захотел по-настоящему…
— Ты бы умер вместо неё.
— Нормально, жизнь за жизнь. Я бы не отказался обменять свою жизнь на любого из наших. Умирать легко, страшнее, когда рядом проходит коса смерти и забирает близкого человека.
— Слишком просто бросить всё на других, живите, мол, а я — пас. И случилось бы окончание первой магической, только более жестокое и фарсовое. Долги мёртвым отдают заботой о живых.
— Я не раз сравнивал тебя и Даф. Вы похожи очень многим, целеустремлённостью, вниманием к деталям. И способом воздействия на меня — ставить меня перед фактом, что вот это мне стоит или надо сделать. Так привыкаешь к вашей правоте, что при ошибках осознаешь их только, когда уже поздно что-то менять.
— Мои ошибки я осознала, спасибо тебе. А она часто ошибалась?
— Не раз, но воспринимала всё спокойно, как нормальную часть жизни. Чаще всего это случалось, когда она забывала, что у меня отличные от неё взгляды. А кое-какие её «ошибки» оказывались уроками для меня. Дафна любила знания, но у неё они практические, от жизненных наблюдений и общения. Я не раз отмечал, что она очень быстро сходится с людьми, и к каждому у неё свой подход — серьёзный или с участием, а с кем-то вовремя пошутит или кого-то обругает. Без неё у Кингсли вряд ли чего получилось с планами на меня. Я бы точно сорвался с крючка, и куда бы меня занесло — даже не представляю.
— В сравнении с ней я с жиру бесилась, — и мысленно договорила: «А Гарри было не до детских капризов и игр с паданием на колени перед уже чужой женщиной».
— Подозреваю, что Джинни знала про Дафну. Она впервые появилась на Гримо на следующий день после похорон Даф вместе с Луной. И осталась… Я перестал пытаться сам найти свою любовь, сам полюбить. Раз так получается хуже… Наконец понял, что её нет и никогда не было. Что-то вроде идеи зеркала возникло как раз тогда. Я всю жизнь платил долги тем, кто попросит, настоящие или нет — неважно. Кому-то я всё равно должен. Ты права, долги мёртвым — живым, долги родителям — детям. Наверное, я так и не включился обратно в жизнь. Отделил больную прошлым часть души, как крестраж, подбирал чьи-то маски, доигрывал назначенные не мной роли: друг, жених, муж, начальник. А ещё злился на тебя за нерешительность и в отместку мысленно стал звать Гермионой Уизли.
— Я никогда не собиралась менять фамилию после замужества.
— Фиговый листок, прикрыть… Стыдилась выбора? На тот момент я уже не верил, что у тебя ко мне что-то большее, чем не нашедшая выхода болезненная одержимость, как в своё время у Джинни. Вот и одолевали сомнения. Зачем мне менять одну фанатку на другую? Да ещё с ворохом сопутствующих проблем? Так что я желал, чтобы всё само как-то рассосалось, и побыстрее.
— С какой стати с Джинни стало ненормально?
— С Джинни — нормально. Со мной не очень. Скорее всего не хватало того же, что могло бы помочь тебе смириться с Роном. Была бы ты рядом, я бы считал тебя счастливой и не заморачивался. А так… Да и насчёт Джинни. «Нормально» с ней в итоге очень сильно отличалось от«как раньше». До свадьбы — почти идеально. Она шевелила меня, вовлекала в жизнь. Весело, суматошно, взбалмошно.
— Гарри…
— Разве мог я плюнуть сразу на семь самых страшных и самых лучших лет своей жизни, на людей, благодаря которым я выжил и ради которых я жил? И окунуться с головой в другую жизнь, поставить на первое место совершенно иного человека, ничем хорошим в эти годы себя не проявившего. Игнорировать всё и всех, и быть только с ней. Все, и даже в тебе я не уверен, посчитали бы мой выбор изменой. И я медлил, медлил, медлил. И не понимал, что медлю. Ты говоришь, я взял на себя проклятия множества по большому счёту безразличных мне девиц, а у той, кто была для меня важнее их всех — не сумел. Или…
— Или она не захотела…
— Я не знаю, могла ли Дафна выиграть, но она проиграла, сделав ставку на меня. Как ты, только проигрыш — жизнь. Я до сих пор в растерянности и непонимании, в силах ли я был помочь ей? Но моя доля вины в случившемся точно есть, я не сделал всё, что мог. Ведь по моему желанию возможны чудеса. Если бы я прочувствовал и захотел по-настоящему…
— Ты бы умер вместо неё.
— Нормально, жизнь за жизнь. Я бы не отказался обменять свою жизнь на любого из наших. Умирать легко, страшнее, когда рядом проходит коса смерти и забирает близкого человека.
— Слишком просто бросить всё на других, живите, мол, а я — пас. И случилось бы окончание первой магической, только более жестокое и фарсовое. Долги мёртвым отдают заботой о живых.
— Я не раз сравнивал тебя и Даф. Вы похожи очень многим, целеустремлённостью, вниманием к деталям. И способом воздействия на меня — ставить меня перед фактом, что вот это мне стоит или надо сделать. Так привыкаешь к вашей правоте, что при ошибках осознаешь их только, когда уже поздно что-то менять.
— Мои ошибки я осознала, спасибо тебе. А она часто ошибалась?
— Не раз, но воспринимала всё спокойно, как нормальную часть жизни. Чаще всего это случалось, когда она забывала, что у меня отличные от неё взгляды. А кое-какие её «ошибки» оказывались уроками для меня. Дафна любила знания, но у неё они практические, от жизненных наблюдений и общения. Я не раз отмечал, что она очень быстро сходится с людьми, и к каждому у неё свой подход — серьёзный или с участием, а с кем-то вовремя пошутит или кого-то обругает. Без неё у Кингсли вряд ли чего получилось с планами на меня. Я бы точно сорвался с крючка, и куда бы меня занесло — даже не представляю.
— В сравнении с ней я с жиру бесилась, — и мысленно договорила: «А Гарри было не до детских капризов и игр с паданием на колени перед уже чужой женщиной».
— Подозреваю, что Джинни знала про Дафну. Она впервые появилась на Гримо на следующий день после похорон Даф вместе с Луной. И осталась… Я перестал пытаться сам найти свою любовь, сам полюбить. Раз так получается хуже… Наконец понял, что её нет и никогда не было. Что-то вроде идеи зеркала возникло как раз тогда. Я всю жизнь платил долги тем, кто попросит, настоящие или нет — неважно. Кому-то я всё равно должен. Ты права, долги мёртвым — живым, долги родителям — детям. Наверное, я так и не включился обратно в жизнь. Отделил больную прошлым часть души, как крестраж, подбирал чьи-то маски, доигрывал назначенные не мной роли: друг, жених, муж, начальник. А ещё злился на тебя за нерешительность и в отместку мысленно стал звать Гермионой Уизли.
— Я никогда не собиралась менять фамилию после замужества.
— Фиговый листок, прикрыть… Стыдилась выбора? На тот момент я уже не верил, что у тебя ко мне что-то большее, чем не нашедшая выхода болезненная одержимость, как в своё время у Джинни. Вот и одолевали сомнения. Зачем мне менять одну фанатку на другую? Да ещё с ворохом сопутствующих проблем? Так что я желал, чтобы всё само как-то рассосалось, и побыстрее.
— С какой стати с Джинни стало ненормально?
— С Джинни — нормально. Со мной не очень. Скорее всего не хватало того же, что могло бы помочь тебе смириться с Роном. Была бы ты рядом, я бы считал тебя счастливой и не заморачивался. А так… Да и насчёт Джинни. «Нормально» с ней в итоге очень сильно отличалось от«как раньше». До свадьбы — почти идеально. Она шевелила меня, вовлекала в жизнь. Весело, суматошно, взбалмошно.
Страница 78 из 85
