Фандом: Гарри Поттер. У нас нет четкого плана, только карта и куча свободного времени. У нас впереди — я точно знаю! — много радости и смеха, много новых впечатлений и новых мест, много музыки и много свободы. Мы идем навстречу приключениям.
Добавить в моё избранное
72 мин, 14 сек 16909
1.
Небо такое синее, что в него хочется прыгать. И ветер — сильный, но теплый. Раскинуть руки в стороны, смеяться во весь голос и смотреть вверх, в эту поразительную синеву. От запахов кружится голова — пахнет водой и медом, травой, цветами, пахнет землей и яблоками. Кружиться на месте, хохотать, набрать побольше воздуха в легкие и что есть духу крикнуть: «Счастлива!». Услышать, как где-то там, вдалеке, вскрикнула в ответ потревоженная птица. Я пробую лето на вкус, оно сладковатое и немного терпкое, оно кружит голову посильнее лучшего огденского огневиски из папиных запасов. Я пробую лето на вкус и точно знаю — ничего вкуснее в моей жизни еще не было. И ветер все сильнее и все теплее, и он подхватывает меня, я невесома, я лечу. Небо все ближе и ближе, с губ срывается тихое: «Счастлива… свободна»…, я отдаю себя ветру, я забываюсь, тону в ощущениях, они накрывают меня волнами, и я закрываю глаза. А ветер такой сильный… слишком сильный…
— Поттер, всю жизнь проспишь! — я открываю глаза и вижу крайне довольного собой Малфоя, который дует мне в лицо. Мы едем в машине, за окном сменяются ландшафты, а мое тело ужасно затекло от неудобной позы.
— Я, что, заснула? — спрашиваю очевидное. Скорп тоже считает, что ответа на такой вопрос не требуется, поэтому просто улыбается самой солнечной из своих улыбок. — Где мы?
— Подъезжаем уже, еще минут пятнадцать, не больше.
Скорп у меня парень что надо. С ним, во всяком случае, не соскучишься. Смотрит на меня — и словно солнечный зайчик по моему лицу скачет. Возьмет за руку — а по телу уже мурашки стайками бегут, а пальцы дрожать начинают. Поцелует в губы — и отстраняться не хочется никогда-никогда! Думаю иногда: и что он во мне нашел? Характер скверный, все язвлю и посмеиваюсь, упертая до ужаса, вспыльчивая… А он меня за что-то любит. Странный он, по-моему. Странный. Милый. Любимый.
— Ну, все, ребята, выпрыгивайте. Я тут дальше налево поворачиваю, а вам прямо. Здесь недолго осталось, можно и пешком прогуляться. Спасибо вам за компанию, — полный добродушный водитель тормозит на обочине. Мы вытаскиваем свои рюкзаки и гитары, рассыпаемся в благодарностях и машем ему вслед на прощание. Я — рукой, Скорп — еще и волшебной палочкой.
— Ну, и что это было? — вздергиваю заинтересованно бровь.
— Противоугонные чары. Классный мужик, ты пока дрыхла, он мне столько всего рассказать успел. Про всех своих друзей и знакомых, про дочь Алису и кошку Мэгги, про свои взгляды на политику магловского премьер-министра… И яблоками угощал. Вкусно, — он надевает рюкзак на плечи, закуривает. — Ну, что, пошли?
— Пошли, — киваю я, проделывая тот же маневр, поднимаю гитару с земли и хватаюсь за его руку. Идти нам и вправду недалеко — город уже виден впереди.
У нас нет четкого плана, только карта и куча свободного времени. У нас впереди — я точно знаю! — много радости и смеха, много новых впечатлений и новых мест, много музыки и много свободы. Мы идем навстречу приключениям.
Перед въездом в город Малфой останавливается, обнимает меня свободной рукой, целует в макушку и говорит задумчиво, обращаясь к спокойному пригороду:
— Ну привет, Ладлоу.
Я улыбаюсь. Начинается лето.
2.
Малфой ничего не смыслит в жизни маглов. Совсем ничегошеньки. У его родителей — родословная длиннее Великой китайской стены, и все они настолько чистокровные, что чище, наверное, не бывает. Его родственники с раннего детства пичкали единственного наследника рассказами о величии магов и фамильной гордости. Как ему удалось вырасти таким неправильным — для меня загадка. Малфой не знает, что такое компьютер, и не понимает, как снимают кино. Малфой не догадывается о существовании самолетов и не представляет, что такое шариковая ручка. Малфой с восторгом смотрит по сторонам, пока я тащу его за руку по узким улочкам Ладлоу. Выражение его лица мне напоминает дедушку Артура во время починки мотоцикла папиного крестного. Эх, старый-добрый харлей… Мы с Джеймсом так гоняли на нем, что папе пришлось сказать свое решительное «нет» и запереть байк в сарае. Хорошие были времена! Надо будет подумать на досуге о вызволении нашего железного друга…
На улице не протолкнуться. Ликующая разукрашенная и разодетая толпа кипит — тут и там слышны взрывы хохота, музыка, крики. Люди играют в Средневековье — ведь в городе театральный фестиваль. В городе царствует Шекспир.
— Лили, — кричит Скорп мне прямо в ухо, — а маглы всегда так странно одеваются? Я думал, мы в магловской одежде…
Слева от нас группа уличных актеров дает представление. Мужчины в дублетах, дамы в платьях в пол, паяцы в разноцветных колпаках — красота, да и только! Я пускаюсь в долгие и туманные объяснения истории магловской одежды.
Мы пробиваемся сквозь толпу и направляемся к замку Ладлоу — сегодня там идет «Сон в летнюю ночь». Но это вечером, а пока…
Небо такое синее, что в него хочется прыгать. И ветер — сильный, но теплый. Раскинуть руки в стороны, смеяться во весь голос и смотреть вверх, в эту поразительную синеву. От запахов кружится голова — пахнет водой и медом, травой, цветами, пахнет землей и яблоками. Кружиться на месте, хохотать, набрать побольше воздуха в легкие и что есть духу крикнуть: «Счастлива!». Услышать, как где-то там, вдалеке, вскрикнула в ответ потревоженная птица. Я пробую лето на вкус, оно сладковатое и немного терпкое, оно кружит голову посильнее лучшего огденского огневиски из папиных запасов. Я пробую лето на вкус и точно знаю — ничего вкуснее в моей жизни еще не было. И ветер все сильнее и все теплее, и он подхватывает меня, я невесома, я лечу. Небо все ближе и ближе, с губ срывается тихое: «Счастлива… свободна»…, я отдаю себя ветру, я забываюсь, тону в ощущениях, они накрывают меня волнами, и я закрываю глаза. А ветер такой сильный… слишком сильный…
— Поттер, всю жизнь проспишь! — я открываю глаза и вижу крайне довольного собой Малфоя, который дует мне в лицо. Мы едем в машине, за окном сменяются ландшафты, а мое тело ужасно затекло от неудобной позы.
— Я, что, заснула? — спрашиваю очевидное. Скорп тоже считает, что ответа на такой вопрос не требуется, поэтому просто улыбается самой солнечной из своих улыбок. — Где мы?
— Подъезжаем уже, еще минут пятнадцать, не больше.
Скорп у меня парень что надо. С ним, во всяком случае, не соскучишься. Смотрит на меня — и словно солнечный зайчик по моему лицу скачет. Возьмет за руку — а по телу уже мурашки стайками бегут, а пальцы дрожать начинают. Поцелует в губы — и отстраняться не хочется никогда-никогда! Думаю иногда: и что он во мне нашел? Характер скверный, все язвлю и посмеиваюсь, упертая до ужаса, вспыльчивая… А он меня за что-то любит. Странный он, по-моему. Странный. Милый. Любимый.
— Ну, все, ребята, выпрыгивайте. Я тут дальше налево поворачиваю, а вам прямо. Здесь недолго осталось, можно и пешком прогуляться. Спасибо вам за компанию, — полный добродушный водитель тормозит на обочине. Мы вытаскиваем свои рюкзаки и гитары, рассыпаемся в благодарностях и машем ему вслед на прощание. Я — рукой, Скорп — еще и волшебной палочкой.
— Ну, и что это было? — вздергиваю заинтересованно бровь.
— Противоугонные чары. Классный мужик, ты пока дрыхла, он мне столько всего рассказать успел. Про всех своих друзей и знакомых, про дочь Алису и кошку Мэгги, про свои взгляды на политику магловского премьер-министра… И яблоками угощал. Вкусно, — он надевает рюкзак на плечи, закуривает. — Ну, что, пошли?
— Пошли, — киваю я, проделывая тот же маневр, поднимаю гитару с земли и хватаюсь за его руку. Идти нам и вправду недалеко — город уже виден впереди.
У нас нет четкого плана, только карта и куча свободного времени. У нас впереди — я точно знаю! — много радости и смеха, много новых впечатлений и новых мест, много музыки и много свободы. Мы идем навстречу приключениям.
Перед въездом в город Малфой останавливается, обнимает меня свободной рукой, целует в макушку и говорит задумчиво, обращаясь к спокойному пригороду:
— Ну привет, Ладлоу.
Я улыбаюсь. Начинается лето.
2.
Малфой ничего не смыслит в жизни маглов. Совсем ничегошеньки. У его родителей — родословная длиннее Великой китайской стены, и все они настолько чистокровные, что чище, наверное, не бывает. Его родственники с раннего детства пичкали единственного наследника рассказами о величии магов и фамильной гордости. Как ему удалось вырасти таким неправильным — для меня загадка. Малфой не знает, что такое компьютер, и не понимает, как снимают кино. Малфой не догадывается о существовании самолетов и не представляет, что такое шариковая ручка. Малфой с восторгом смотрит по сторонам, пока я тащу его за руку по узким улочкам Ладлоу. Выражение его лица мне напоминает дедушку Артура во время починки мотоцикла папиного крестного. Эх, старый-добрый харлей… Мы с Джеймсом так гоняли на нем, что папе пришлось сказать свое решительное «нет» и запереть байк в сарае. Хорошие были времена! Надо будет подумать на досуге о вызволении нашего железного друга…
На улице не протолкнуться. Ликующая разукрашенная и разодетая толпа кипит — тут и там слышны взрывы хохота, музыка, крики. Люди играют в Средневековье — ведь в городе театральный фестиваль. В городе царствует Шекспир.
— Лили, — кричит Скорп мне прямо в ухо, — а маглы всегда так странно одеваются? Я думал, мы в магловской одежде…
Слева от нас группа уличных актеров дает представление. Мужчины в дублетах, дамы в платьях в пол, паяцы в разноцветных колпаках — красота, да и только! Я пускаюсь в долгие и туманные объяснения истории магловской одежды.
Мы пробиваемся сквозь толпу и направляемся к замку Ладлоу — сегодня там идет «Сон в летнюю ночь». Но это вечером, а пока…
Страница 1 из 20
