Фандом: Гарри Поттер. У нас нет четкого плана, только карта и куча свободного времени. У нас впереди — я точно знаю! — много радости и смеха, много новых впечатлений и новых мест, много музыки и много свободы. Мы идем навстречу приключениям.
Добавить в моё избранное
72 мин, 14 сек 16927
— Эй, может, серия аппараций все-таки не пошла тебе на пользу?
— Отец был прав. Если бы мы хоть на секундочку включили мозги, то догадались бы наложить дезиллюминационные чары или чары Невнимания. Но нет же, мы колдовали на глазах у маглов, и теперь авроры с ног сбиваются, изменяя им память.
— У нас не было на это времени. Он бы умер, уж ты-то должен это понимать! — раздражение во мне растет с каждой минутой, каждым словом, слетевшим с его губ. Тех самых, с трещинками. Я глубоко вдыхаю и отворачиваюсь к парню спиной. И бросаю, с трудом скрывая разочарование и злость: — Твой отец неправ.
Там, за спиной, слышится вздох.
— Это только трезвый взгляд на вещи. Мы просто дураки с тобой, Лилс.
— Дураки? Значит, спасение чужой жизни для тебя — просто глупость? — и голос мой все тише, и до боли хочется закрыть лицо руками, зажать ладонями уши и не слушать его, не слушать, не слушать…
— Я этого не говорил…
— Так, может, твой отец прав и в том, что это все дурное поттеровское влияние? — мне хочется кричать, мне хочется наброситься на Скорпа, встряхнуть его как следует, проорать ему на ухо: «Очнись, дурак, очнись, это же я, Лили Поттер, это же я, я не могу ошибаться! Мы все сделали правильно, слышишь меня?!», но я все так же стою к нему спиной, не в силах повернуться и взглянуть в его глаза.
— Ты преувеличиваешь, — его голос спокоен, а во мне уже все кипит, и слова рвутся наружу, слова скачут у меня на языке, дразня. И я поворачиваюсь, и я кричу в его красивое загорелое лицо, кричу со всей яростью и всей обидой, накопившейся во мне:
— Да он же чертов Пожиратель, как ты можешь с ним соглашаться?!
Он вскакивает на ноги и за мгновенье оказывается возле меня. И глаза его, серые-серые, полны злости и огня, и взгляд его режет ножом, и в его лице я вижу что-то опасное, что-то малфоевское, что-то, чего я никогда там не видела прежде, и он шипит, выплевывает слова в ответ:
— Так что же ты не думала об этом, когда спала со мной, а, Поттер?
Удар получается очень точным. Я бью кулаком, как когда-то учили братья, я бью со всей силы, какая только есть в моем теле, и когда костяшки пальцев врезаются в его скулу, главное не скривиться от боли самой. Он пошатывается и отступает шаг назад, он смотрит на меня, как будто видит впервые, он разворачивается резко, идет быстро и оборачивается только у двери, чтобы бросить:
— Никогда не смей трогать мою семью, Поттер. Никогда.
Дверь хлопает очень громко, и я медленно оседаю на пол.
13.
Тишина давит на голову, мешая думать. Я закрываю глаза, я твержу про себя: «Он неправ, он неправ, он неправ»…. С мокрых волос на пол падают капли воды.
Я сижу на полу, а в ушах звенит от тишины, я сижу на полу, а сердце в груди колотится, словно у испуганного кролика. Мне больно.
И я не могу больше в тишине. Руки снова дрожат, но я как-то вынимаю из рюкзака плеер, как-то разматываю наушники, как-то включаю спасительную музыку. В мою голову врываются гитары, и меня всю передергивает: в ушах играет Pink Floyd. Его любимый Pink Floyd.
Hey you, out there in the cold
Getting lonely, getting old
Can you feel me?
Сигарета дрожит в пальцах, а зажигалка все никак не хочет дарить мне вспышку пламени. У меня нет сил искать волшебную палочку, у меня вообще нет сил. Каждый звук причиняет почти физическую боль, но просто выключить музыку я не могу. Я, наконец, прикуриваю, жадно вдыхаю дым, задерживаю дыхание. Мне вдруг становится холодно, я подтягиваю колени к подбородку, обхватываю их руками, но не перестаю дрожать. И снова судорожно вдыхаю дым.
Hey you, standing in the aisles
With itchy feet and fading smiles
Can you feel me?
Взгляд натыкается на зеркало, и я содрогаюсь. Кто ты, бледная, измученная девочка с мокрыми волосами и сигаретой в руке? Что с тобой сделали? Почему в глазах твоих столько боли и безысходности? Почему смотришь на меня так, словно ты не видела света уже несколько лет? Тусклая, измученная, несчастная девочка. И по щекам текут соленые ручейки… Впервые за четыре с половиной года.
Hey you, don't help them to bury the light
Don't give in without a fight!
И мне хочется кричать, но все силы уходят на то, чтобы просто дышать. И мне хочется сорваться с места, хочется разбить это чертово зеркало, чтобы та девочка не смотрела на меня, но отвести взгляд просто невозможно. Мне хочется проклинать весь мир, и в первую очередь — себя. Мне хочется открыть окно, потому что воздух в комнате слишком спертый, слишком вязкий… В комнате слишком пахнет Скорпиусом.
Hey you, out there on your own
Sitting naked by the phone
Would you touch me?
Я сижу на полу, и сигарета тлеет в моих пальцах. Я плачу и не вытираю слез, слишком много их во мне собралось за эти годы.
— Отец был прав. Если бы мы хоть на секундочку включили мозги, то догадались бы наложить дезиллюминационные чары или чары Невнимания. Но нет же, мы колдовали на глазах у маглов, и теперь авроры с ног сбиваются, изменяя им память.
— У нас не было на это времени. Он бы умер, уж ты-то должен это понимать! — раздражение во мне растет с каждой минутой, каждым словом, слетевшим с его губ. Тех самых, с трещинками. Я глубоко вдыхаю и отворачиваюсь к парню спиной. И бросаю, с трудом скрывая разочарование и злость: — Твой отец неправ.
Там, за спиной, слышится вздох.
— Это только трезвый взгляд на вещи. Мы просто дураки с тобой, Лилс.
— Дураки? Значит, спасение чужой жизни для тебя — просто глупость? — и голос мой все тише, и до боли хочется закрыть лицо руками, зажать ладонями уши и не слушать его, не слушать, не слушать…
— Я этого не говорил…
— Так, может, твой отец прав и в том, что это все дурное поттеровское влияние? — мне хочется кричать, мне хочется наброситься на Скорпа, встряхнуть его как следует, проорать ему на ухо: «Очнись, дурак, очнись, это же я, Лили Поттер, это же я, я не могу ошибаться! Мы все сделали правильно, слышишь меня?!», но я все так же стою к нему спиной, не в силах повернуться и взглянуть в его глаза.
— Ты преувеличиваешь, — его голос спокоен, а во мне уже все кипит, и слова рвутся наружу, слова скачут у меня на языке, дразня. И я поворачиваюсь, и я кричу в его красивое загорелое лицо, кричу со всей яростью и всей обидой, накопившейся во мне:
— Да он же чертов Пожиратель, как ты можешь с ним соглашаться?!
Он вскакивает на ноги и за мгновенье оказывается возле меня. И глаза его, серые-серые, полны злости и огня, и взгляд его режет ножом, и в его лице я вижу что-то опасное, что-то малфоевское, что-то, чего я никогда там не видела прежде, и он шипит, выплевывает слова в ответ:
— Так что же ты не думала об этом, когда спала со мной, а, Поттер?
Удар получается очень точным. Я бью кулаком, как когда-то учили братья, я бью со всей силы, какая только есть в моем теле, и когда костяшки пальцев врезаются в его скулу, главное не скривиться от боли самой. Он пошатывается и отступает шаг назад, он смотрит на меня, как будто видит впервые, он разворачивается резко, идет быстро и оборачивается только у двери, чтобы бросить:
— Никогда не смей трогать мою семью, Поттер. Никогда.
Дверь хлопает очень громко, и я медленно оседаю на пол.
13.
Тишина давит на голову, мешая думать. Я закрываю глаза, я твержу про себя: «Он неправ, он неправ, он неправ»…. С мокрых волос на пол падают капли воды.
Я сижу на полу, а в ушах звенит от тишины, я сижу на полу, а сердце в груди колотится, словно у испуганного кролика. Мне больно.
И я не могу больше в тишине. Руки снова дрожат, но я как-то вынимаю из рюкзака плеер, как-то разматываю наушники, как-то включаю спасительную музыку. В мою голову врываются гитары, и меня всю передергивает: в ушах играет Pink Floyd. Его любимый Pink Floyd.
Hey you, out there in the cold
Getting lonely, getting old
Can you feel me?
Сигарета дрожит в пальцах, а зажигалка все никак не хочет дарить мне вспышку пламени. У меня нет сил искать волшебную палочку, у меня вообще нет сил. Каждый звук причиняет почти физическую боль, но просто выключить музыку я не могу. Я, наконец, прикуриваю, жадно вдыхаю дым, задерживаю дыхание. Мне вдруг становится холодно, я подтягиваю колени к подбородку, обхватываю их руками, но не перестаю дрожать. И снова судорожно вдыхаю дым.
Hey you, standing in the aisles
With itchy feet and fading smiles
Can you feel me?
Взгляд натыкается на зеркало, и я содрогаюсь. Кто ты, бледная, измученная девочка с мокрыми волосами и сигаретой в руке? Что с тобой сделали? Почему в глазах твоих столько боли и безысходности? Почему смотришь на меня так, словно ты не видела света уже несколько лет? Тусклая, измученная, несчастная девочка. И по щекам текут соленые ручейки… Впервые за четыре с половиной года.
Hey you, don't help them to bury the light
Don't give in without a fight!
И мне хочется кричать, но все силы уходят на то, чтобы просто дышать. И мне хочется сорваться с места, хочется разбить это чертово зеркало, чтобы та девочка не смотрела на меня, но отвести взгляд просто невозможно. Мне хочется проклинать весь мир, и в первую очередь — себя. Мне хочется открыть окно, потому что воздух в комнате слишком спертый, слишком вязкий… В комнате слишком пахнет Скорпиусом.
Hey you, out there on your own
Sitting naked by the phone
Would you touch me?
Я сижу на полу, и сигарета тлеет в моих пальцах. Я плачу и не вытираю слез, слишком много их во мне собралось за эти годы.
Страница 11 из 20
