Фандом: Средиземье Толкина. По давно сложившейся традиции владыка Ривенделла со своими домочадцами отмечает конец весны грандиозным пикником на лоне природы.
Добавить в моё избранное
62 мин, 57 сек 14011
Элронду подумалось, что будет благоразумнее отправить Больга подальше от расшалившихся близнецов. — Только проследи, чтобы наш юный орк больше не добрался до мази, — добавил Элронд.
— Орк! — повторил Больг и ударил себя кулаком в грудь. А потом добавил, осклабив испачканную мазью физиономию: — Дядя Элли хороший.
Элронд украдкой вздохнул.
Проводив Глорфинделя и Больга (и попутно надавав им мелких и неимоверно важных, как казалось самому Элронду, поручений, которые Больг не понял, а Глорфиндель тут же благополучно забыл), Элронд смог, наконец, перевести дух. Он вошел в абрикосовую рощицу, надеясь отдохнуть (а может, даже немного подремать в гамачке) до возвращения Глорфинделя и Больга — но не успел Элронд сделать и нескольких шагов, как заслышал разноголосые стоны. Элронд забеспокоился: вдруг его мальчикам стало плохо из-за утренней немытой клубники? Донельзя встревоженный, Элронд выглянул из-за деревьев.
Поначалу он увидел только чьи-то обнаженные тела в переливчатых лучиках солнца, проникающих сквозь листву. Элронд пригляделся. Между двух абрикосовых деревьев, поперек гамака, лежал самый юный из хоббитов, славный толстощекий парнишка с озорными синими глазками и совсем еще нежной курчавой шерсткой. Элладан, то притягивая гамак к себе, то отпуская, размеренно трахал хоббитенка в пухлую попку, а Элрохир, держа хоббитенка за лопоухие уши, сношал его в рот. Хоббитенок, весь покрасневший (даже его пухлые ягодицы порозовели), с восторженными стонами раскачивался вместе с гамаком, насаживаясь то на член Элладана, то на член Элрохира.
«Какие несносные шалуны! — подумал Элронд, тщетно пытаясь рассердиться. — Даже отсутствие смазки их не остановило!» Тут Элронд вспомнил, что, укрывая еду, недосчитался одной вазочки с шоколадно-ореховым маслом. Несомненно, это бесстыдники-близнецы стащили масло, чтобы без помех порезвиться с юным хоббитом!«Ах, молодость», — вздохнул Элронд с умилением. Не желая мешать мальчишеским забавам, он неслышно отступил за деревья и направился к свободному гамаку.
Стараясь не потревожить остальных хоббитов, уснувших прямо на траве, Элронд забрался в гамак и умиротворенно прикрыл глаза. Над ним шептались деревца, ласковое солнце пробиралось сквозь листву и щекотало нос. Переговаривались, пересвистывались птицы, с речки доносились длинные трели лягушек. Убаюкивающе сопели хоббиты. Покачиваясь в гамаке, Элронд начал сладко задремывать — и вдруг почувствовал, как его губ коснулись чьи-то мягкие губы, пахнущие апельсиновым джемом. Элронд разлепил веки.
— Леголас, — прошептал он. — Отчего ты не спишь, мой воробушек?
Леголас, не отвечая, вновь наклонился к Элронду и поцеловал, смешно пощекотав язычком его губы.
— Но, мальчик мой, тебе нужно отдохнуть… И к тому же… у нас нет мази, — пролепетал Элронд, чувствуя, как от поцелуев Леголаса замирает сердце, а в паху становится горячо. Да еще и близнецы с хоббитенком так соблазнительно стонут и вскрикивают совсем неподалеку…
По-прежнему не отвечая, Леголас, наконец, оторвался от губ Элронда, провел кончиком языка по его шее (Элронд закусил губу, чтобы не застонать) и, скользнув рукой ниже, огладил через ткань штанов его потвердевший член.
— О-о-ох, воробушек мой нежный, зачем ты… это… делаешь… — выдохнул Элронд, беспомощно следя за тем, как Леголас с лукавой улыбкой распутывает завязки на его штанах. Из-за деревьев донесся блаженный долгий крик Элрохира — должно быть, тот только что излился в рот хоббитенка.
У Элронда закружилась голова от желания. Леголас наклонился к его члену и медленно, сладко поцеловал головку. Элронд увидел, как между его членом и губами Леголаса блестит ниточка слюны. Пушистые волосы Леголаса будто бы светились в лучах солнца… Обреченно застонав, Элронд сдался — и толкнулся членом в губы Леголаса.
Тот приоткрыл рот и начал неторопливо посасывать головку, время от времени вскидывая на Элронда лучистые серые глаза, — Элронду казалось, что он может кончить от одного только этого взгляда. Его всегда поражало и вместе с тем заводило это удивительное сочетание стеснительности и бесстыдства. Стоило Леголасу, чуть краснея и отводя глаза, попросить овладеть им, или, опустив ресницы, прошептать Элронду на ухо милые непристойности, как Элронда бросало в жар от возбуждения. Вот и сейчас, глядя на то, как Леголас, его нежный хрупкий воробушек, с упоением ласкает его член, Элронд просто сходил с ума от стыда и желания. Он помнил, что сыновья находятся всего в нескольких шагах отсюда, а хоббиты спят совсем недалеко и могут проснуться в любой момент — и у Элронда перехватывало дыхание от страха быть застуканным. Но от этого страха усиливалось и наслаждение, и Элронд, запустив пальцы в пушистые волосы Леголаса, направлял его движения, не в силах остановиться. Леголас посасывал головку, проводил языком по всей длине, целовал и облизывал мошонку — а Элронд напрягался, подавался навстречу его горячему и влажному рту и изо всех сил сдерживался, чтобы не закричать от удовольствия.
— Орк! — повторил Больг и ударил себя кулаком в грудь. А потом добавил, осклабив испачканную мазью физиономию: — Дядя Элли хороший.
Элронд украдкой вздохнул.
Проводив Глорфинделя и Больга (и попутно надавав им мелких и неимоверно важных, как казалось самому Элронду, поручений, которые Больг не понял, а Глорфиндель тут же благополучно забыл), Элронд смог, наконец, перевести дух. Он вошел в абрикосовую рощицу, надеясь отдохнуть (а может, даже немного подремать в гамачке) до возвращения Глорфинделя и Больга — но не успел Элронд сделать и нескольких шагов, как заслышал разноголосые стоны. Элронд забеспокоился: вдруг его мальчикам стало плохо из-за утренней немытой клубники? Донельзя встревоженный, Элронд выглянул из-за деревьев.
Поначалу он увидел только чьи-то обнаженные тела в переливчатых лучиках солнца, проникающих сквозь листву. Элронд пригляделся. Между двух абрикосовых деревьев, поперек гамака, лежал самый юный из хоббитов, славный толстощекий парнишка с озорными синими глазками и совсем еще нежной курчавой шерсткой. Элладан, то притягивая гамак к себе, то отпуская, размеренно трахал хоббитенка в пухлую попку, а Элрохир, держа хоббитенка за лопоухие уши, сношал его в рот. Хоббитенок, весь покрасневший (даже его пухлые ягодицы порозовели), с восторженными стонами раскачивался вместе с гамаком, насаживаясь то на член Элладана, то на член Элрохира.
«Какие несносные шалуны! — подумал Элронд, тщетно пытаясь рассердиться. — Даже отсутствие смазки их не остановило!» Тут Элронд вспомнил, что, укрывая еду, недосчитался одной вазочки с шоколадно-ореховым маслом. Несомненно, это бесстыдники-близнецы стащили масло, чтобы без помех порезвиться с юным хоббитом!«Ах, молодость», — вздохнул Элронд с умилением. Не желая мешать мальчишеским забавам, он неслышно отступил за деревья и направился к свободному гамаку.
Стараясь не потревожить остальных хоббитов, уснувших прямо на траве, Элронд забрался в гамак и умиротворенно прикрыл глаза. Над ним шептались деревца, ласковое солнце пробиралось сквозь листву и щекотало нос. Переговаривались, пересвистывались птицы, с речки доносились длинные трели лягушек. Убаюкивающе сопели хоббиты. Покачиваясь в гамаке, Элронд начал сладко задремывать — и вдруг почувствовал, как его губ коснулись чьи-то мягкие губы, пахнущие апельсиновым джемом. Элронд разлепил веки.
— Леголас, — прошептал он. — Отчего ты не спишь, мой воробушек?
Леголас, не отвечая, вновь наклонился к Элронду и поцеловал, смешно пощекотав язычком его губы.
— Но, мальчик мой, тебе нужно отдохнуть… И к тому же… у нас нет мази, — пролепетал Элронд, чувствуя, как от поцелуев Леголаса замирает сердце, а в паху становится горячо. Да еще и близнецы с хоббитенком так соблазнительно стонут и вскрикивают совсем неподалеку…
По-прежнему не отвечая, Леголас, наконец, оторвался от губ Элронда, провел кончиком языка по его шее (Элронд закусил губу, чтобы не застонать) и, скользнув рукой ниже, огладил через ткань штанов его потвердевший член.
— О-о-ох, воробушек мой нежный, зачем ты… это… делаешь… — выдохнул Элронд, беспомощно следя за тем, как Леголас с лукавой улыбкой распутывает завязки на его штанах. Из-за деревьев донесся блаженный долгий крик Элрохира — должно быть, тот только что излился в рот хоббитенка.
У Элронда закружилась голова от желания. Леголас наклонился к его члену и медленно, сладко поцеловал головку. Элронд увидел, как между его членом и губами Леголаса блестит ниточка слюны. Пушистые волосы Леголаса будто бы светились в лучах солнца… Обреченно застонав, Элронд сдался — и толкнулся членом в губы Леголаса.
Тот приоткрыл рот и начал неторопливо посасывать головку, время от времени вскидывая на Элронда лучистые серые глаза, — Элронду казалось, что он может кончить от одного только этого взгляда. Его всегда поражало и вместе с тем заводило это удивительное сочетание стеснительности и бесстыдства. Стоило Леголасу, чуть краснея и отводя глаза, попросить овладеть им, или, опустив ресницы, прошептать Элронду на ухо милые непристойности, как Элронда бросало в жар от возбуждения. Вот и сейчас, глядя на то, как Леголас, его нежный хрупкий воробушек, с упоением ласкает его член, Элронд просто сходил с ума от стыда и желания. Он помнил, что сыновья находятся всего в нескольких шагах отсюда, а хоббиты спят совсем недалеко и могут проснуться в любой момент — и у Элронда перехватывало дыхание от страха быть застуканным. Но от этого страха усиливалось и наслаждение, и Элронд, запустив пальцы в пушистые волосы Леголаса, направлял его движения, не в силах остановиться. Леголас посасывал головку, проводил языком по всей длине, целовал и облизывал мошонку — а Элронд напрягался, подавался навстречу его горячему и влажному рту и изо всех сил сдерживался, чтобы не закричать от удовольствия.
Страница 11 из 18
