Фандом: Средиземье Толкина. По давно сложившейся традиции владыка Ривенделла со своими домочадцами отмечает конец весны грандиозным пикником на лоне природы.
Добавить в моё избранное
62 мин, 57 сек 13994
Воровато оглядываясь, близнецы направились к клубничным грядкам. Обернув простынку вокруг бедер, Леголас неуклюже, запинаясь в домашних туфлях, посеменил за ними.
Солнце уже светило вовсю, пташки суетились в ярко-зеленых, умытых недавним дождиком древесных кронах, отовсюду неслись свистящие, щелкающие, переливчатые птичьи голоса — но обитатели Ривенделла, разнежившиеся в праздности и благоденствии, еще видели сны. Даже хоббиты, избалованные добродушным и снисходительным лордом Элрондом, еще мирно посапывали в своих уютных, похожих на норы, комнатках с круглыми зелеными дверцами и круглыми же оконцами. Элладан, Элрохир и Леголас проходили через прохладные тенистые аллеи, крадучись пробегали через открытые площадки с пышно цветущими клумбами и изящными фонтанами, шлепая по воде, переходили через рукотворные ручейки с чистейшей влагой и разноцветными камушками на дне — и вокруг не слышалось ничего, кроме птичьего щебета, журчания фонтанов и шелеста листвы. Воздух пропитывали дивные ароматы молодой зелени, сирени, воды и цветущих кустов живой изгороди. Было еще по-утреннему свежо, — Леголас немного мерз в своей тонкой простынке — но ласковое тепло солнечных лучей обещало погожий день.
Наконец они добрались до грядок. Близнецы остановились, удовлетворенно оглядывая клубнику, — так властелин оглядывает свои владения — а Леголас с сомнением смотрел на грядки, представляя, как станет пробираться по влажной земле в своих многострадальных домашних туфлях, и так уже порядком испачканных.
— Ну, клубника, держись! — весело провозгласил Элладан и, потирая руки в предвкушении, двинулся по грядкам, высматривая спелые ягоды. Вслед за ним поспешил Элрохир.
Леголас тоже сделал шаг вперед — но едва он попытался сделать следующий, как почувствовал, что его туфель завяз в размокшей от дождя земле. Леголас едва не упал. Чудом сохранив равновесие, он выбрался обратно на мощеную дорожку — туфель же остался в грядке. Леголас охнул с досадой, вытащил туфель вместе с комьями земли и, принявшись чистить туфель о край дорожки, негромко крикнул близнецам:
— Я не могу ходить по грядкам в домашних туфлях! Что мне делать?
Элладан, уже успевший набить рот клубникой, ответил ему невнятно:
— Стой там, малыш-Трандуилион! Будешь дозорным — предупредишь, если кому-то взбредет в голову нам помешать.
Леголас забеспокоился.
— А как же моя доля клубники?
— Не волнуйся, Трандуилион, мы для тебя сами нарвем! — пообещал Элладан, а Элрохир добавил:
— Самые спелые ягодки прибережем для тебя!
Леголас, наученный горьким опытом, не больно-то им поверил. Он уже задумал скинуть с ног туфли и пошлепать по грядкам так, босиком, — но тут его чуткий эльфийский слух уловил чьи-то шаги. Впрочем, даже если бы слух Леголаса не был ни чутким, ни эльфийским, а самым что ни на есть никудышным и тролльским, все равно было бы трудно не услышать Глорфинделя, влезшего в заросли крапивы (хоббиты-садовники вот уже полмесяца обещались выполоть, да так и не собрались). Пыхтя, чертыхаясь и почесывая обожженные крапивой руки, Глорфиндель выбрался из зарослей и предстал перед Леголасом растрепанный, заспанный и с корзинкой на сгибе локтя. Леголас проворно заступил ему дорогу (а заодно — заслонил собою «клубничных воров» Элладана и Элрохира).
— Что это ты делаешь на грядках в такую рань, любезный Глорфиндель? — поинтересовался Леголас светским тоном.
— Да вот, — Глорфиндель продемонстрировал Леголасу корзинку, — вишь ты какое дело. Эрику клубнички захотелось. И не когда-нибудь, я прям сейчас, сию минуту. Что ты будешь делать? Пришлось идти, — Глорфиндель отчаянно зевнул и потер кулаком глаз. — С Эриком спорить — себе дороже. А ты чего тут околачиваешься, Трандуилион? Да еще и… в простыне, — Глорфиндель удивленно воззрился на Леголасову импровизированную «тогу».
Щеки Леголаса порозовели — не от стыдливости, а от того, что Леголас лихорадочно придумывал правдоподобное объяснение.
— А я… я… — Леголас замялся — и вдруг выпалил: — Я искал тебя!
— Меня? — изумился Глорфиндель.
— Д-да… Я… Понимаешь, Глорфиндель… — Леголас взял Глорфинделя за локоть, незаметно уводя его подальше от клубничных грядок. — Я спал, спал… спал… И вот проснулся… И подумал… — тут Леголаса осенило. — Да, и подумал: я же еще ни разу не слышал твою знаменитую историю «про потрахушки»! Это просто… просто… немыслимо: столько времени прожить с таким выдающимся человеком… то есть, эльфом… и ни разу не услышать эту великолепную, захватывающую, поистине неповторимую историю. И вот я вскочил с постели… даже не одеваясь… и бросился искать тебя — чтобы ты, наконец, поведал мне эту потрясающую историю.
Глорфинделю явно польстил столь необычайный интерес к его боевому прошлому.
— Вот и славно, Трандуилион! — воскликнул он, хлопнув Леголаса по плечу (у Леголаса едва не подкосились ноги).
Солнце уже светило вовсю, пташки суетились в ярко-зеленых, умытых недавним дождиком древесных кронах, отовсюду неслись свистящие, щелкающие, переливчатые птичьи голоса — но обитатели Ривенделла, разнежившиеся в праздности и благоденствии, еще видели сны. Даже хоббиты, избалованные добродушным и снисходительным лордом Элрондом, еще мирно посапывали в своих уютных, похожих на норы, комнатках с круглыми зелеными дверцами и круглыми же оконцами. Элладан, Элрохир и Леголас проходили через прохладные тенистые аллеи, крадучись пробегали через открытые площадки с пышно цветущими клумбами и изящными фонтанами, шлепая по воде, переходили через рукотворные ручейки с чистейшей влагой и разноцветными камушками на дне — и вокруг не слышалось ничего, кроме птичьего щебета, журчания фонтанов и шелеста листвы. Воздух пропитывали дивные ароматы молодой зелени, сирени, воды и цветущих кустов живой изгороди. Было еще по-утреннему свежо, — Леголас немного мерз в своей тонкой простынке — но ласковое тепло солнечных лучей обещало погожий день.
Наконец они добрались до грядок. Близнецы остановились, удовлетворенно оглядывая клубнику, — так властелин оглядывает свои владения — а Леголас с сомнением смотрел на грядки, представляя, как станет пробираться по влажной земле в своих многострадальных домашних туфлях, и так уже порядком испачканных.
— Ну, клубника, держись! — весело провозгласил Элладан и, потирая руки в предвкушении, двинулся по грядкам, высматривая спелые ягоды. Вслед за ним поспешил Элрохир.
Леголас тоже сделал шаг вперед — но едва он попытался сделать следующий, как почувствовал, что его туфель завяз в размокшей от дождя земле. Леголас едва не упал. Чудом сохранив равновесие, он выбрался обратно на мощеную дорожку — туфель же остался в грядке. Леголас охнул с досадой, вытащил туфель вместе с комьями земли и, принявшись чистить туфель о край дорожки, негромко крикнул близнецам:
— Я не могу ходить по грядкам в домашних туфлях! Что мне делать?
Элладан, уже успевший набить рот клубникой, ответил ему невнятно:
— Стой там, малыш-Трандуилион! Будешь дозорным — предупредишь, если кому-то взбредет в голову нам помешать.
Леголас забеспокоился.
— А как же моя доля клубники?
— Не волнуйся, Трандуилион, мы для тебя сами нарвем! — пообещал Элладан, а Элрохир добавил:
— Самые спелые ягодки прибережем для тебя!
Леголас, наученный горьким опытом, не больно-то им поверил. Он уже задумал скинуть с ног туфли и пошлепать по грядкам так, босиком, — но тут его чуткий эльфийский слух уловил чьи-то шаги. Впрочем, даже если бы слух Леголаса не был ни чутким, ни эльфийским, а самым что ни на есть никудышным и тролльским, все равно было бы трудно не услышать Глорфинделя, влезшего в заросли крапивы (хоббиты-садовники вот уже полмесяца обещались выполоть, да так и не собрались). Пыхтя, чертыхаясь и почесывая обожженные крапивой руки, Глорфиндель выбрался из зарослей и предстал перед Леголасом растрепанный, заспанный и с корзинкой на сгибе локтя. Леголас проворно заступил ему дорогу (а заодно — заслонил собою «клубничных воров» Элладана и Элрохира).
— Что это ты делаешь на грядках в такую рань, любезный Глорфиндель? — поинтересовался Леголас светским тоном.
— Да вот, — Глорфиндель продемонстрировал Леголасу корзинку, — вишь ты какое дело. Эрику клубнички захотелось. И не когда-нибудь, я прям сейчас, сию минуту. Что ты будешь делать? Пришлось идти, — Глорфиндель отчаянно зевнул и потер кулаком глаз. — С Эриком спорить — себе дороже. А ты чего тут околачиваешься, Трандуилион? Да еще и… в простыне, — Глорфиндель удивленно воззрился на Леголасову импровизированную «тогу».
Щеки Леголаса порозовели — не от стыдливости, а от того, что Леголас лихорадочно придумывал правдоподобное объяснение.
— А я… я… — Леголас замялся — и вдруг выпалил: — Я искал тебя!
— Меня? — изумился Глорфиндель.
— Д-да… Я… Понимаешь, Глорфиндель… — Леголас взял Глорфинделя за локоть, незаметно уводя его подальше от клубничных грядок. — Я спал, спал… спал… И вот проснулся… И подумал… — тут Леголаса осенило. — Да, и подумал: я же еще ни разу не слышал твою знаменитую историю «про потрахушки»! Это просто… просто… немыслимо: столько времени прожить с таким выдающимся человеком… то есть, эльфом… и ни разу не услышать эту великолепную, захватывающую, поистине неповторимую историю. И вот я вскочил с постели… даже не одеваясь… и бросился искать тебя — чтобы ты, наконец, поведал мне эту потрясающую историю.
Глорфинделю явно польстил столь необычайный интерес к его боевому прошлому.
— Вот и славно, Трандуилион! — воскликнул он, хлопнув Леголаса по плечу (у Леголаса едва не подкосились ноги).
Страница 2 из 18
