Душа, покоренная морем

Некоторые даже стали думать, что старина Джек забыл свои обязанности капитана, а именно — приумножать наши богатства и вести к сокровищам этого мира. Однако пусть сейчас этим неверующим будет безумно стыдно, что они так думали о своем капитане, потому что я всегда думаю о нашем будущем. И сейчас я готов вам с радостью сообщить, что два месяца ожиданий подошли к концу, в моих руках карта, и я готов вести вас к несметным сокровищам. Если среди вас есть недовольные мной как капитаном и желающие сойти на сушу, то сейчас самый подходящий момент, потому что завтра на рассвете мы покинем эти гостеприимные берега, и отправимся навстречу приключениям.

— Ура!

— Ура!

— Да здравствует капитан Джек Воробей!

— Так есть желающие сойти на берег? — повторил вопрос Джек, когда всеобщее ликование немного стихло.

Гробовая тишина подтвердила, что все желают остаться в команде на Черной Жемчужине. Большинство постаралось изобразить на лицах собачью преданность своему капитану, и только мистер Реджетти, как всегда, не удержался и задал вопрос, после которого вся команда постаралась как можно быстрее исчезнуть с глаз капитана.

— А мисс Лиззи отправится с нами?

— Нет, мистер Реджетти, хоть это и не ваше дело, хочу напомнить, что мисс Лиззи не состоит в команде Черной Жемчужины и не отправится вместе с нами. А сейчас прошу вас вернуться к работе.

— Есть, капитан, — бодро ответил не слишком умный, но все же обладающий инстинктом самосохранения, хоть и не всегда включающимся вовремя, мистер Реджетти и резво скользнул в трюм.

На палубе остались только Джек и его верный первый помощник.

— Простите, капитан, я не должен был сомневаться в вас.

— Эх, мистер Гиббс. Если бы все было так просто, да что уж. Но, надеюсь, такое больше не повторится.

— Ни за что, капитан.

— В таком случае, готовьтесь завтра отплывать на Тортугу.

— Зачем? — Гиббс удивленно поднял брови. — Мы же только недавно были там, припасов полно, а то, чего нет, можно купить и здесь, команда укомплектована.

— Вы слишком много думаете, мистер Гиббс, но, так и быть, я скажу. На счет команды вы ошиблись, я надеялся, что нам сможет помочь столь любимая вами Лиззи, но, увы, она упрямее, чем сто мулов. Так что утром снимаемся с якоря и держим путь на Тортугу.

— Есть, капитан.

— Если что, я буду у себя в каюте, — уже уходя, произнес капитан Воробей.

Едва забрезжил рассвет следующего дня, как Черная Жемчужина, сверкая свежеотремонтированными боками, снялась с якоря и покинула маленький островок в Карибском море, чтобы мчаться навстречу новым приключениям.

Капитан появился на палубе только к полудню. Слегка пошатываясь и держа в руке бутылку отличнейшего рома, он медленно поднимался на мостик, не обращая внимания на неестественную тишину на борту, хотя для его головы сейчас именно тишина была самым желанным — все же вчера он хлебнул лишнего.

Наконец, поднявшись на мостик, он оторвал от палубы взгляд и обомлел. Рядом со стариной Гиббсом, одетая в обтягивающие бриджи и белую сорочку, за штурвалом стояла его вторая, после Черной Жемчужины, страсть в жизни. По крайней мере, так думал каждый в команде. Хотя сам Джек уже давно не был уверен в этой последовательности.

— Цыпа, какими судьбами? Насколько я помню, при последней нашей встрече ты была вполне уверена в своем решении.

— Я женщина, Джек, и имею право менять свое решение без объяснения причин, — со смехом в голосе парировала Элизабет.

— Так ты решила отправиться с нами?

— По-моему, это вполне очевидно.

— Ну, можно сказать и так. Мистер Гиббс! У нас новый член экипажа, так что перекладываем курс, мы не идем на Тортугу.

— Слушаюсь, капитан, есть переложить курс. А какие координаты?

— Вот видишь, Цыпа, ты, как всегда, добавляешь мне проблем.

— Я думаю, что ты это переживешь, Джек, и, кстати, пятнадцать процентов мои.

— Это грабеж.

— Это мои условия.

— Ты вьешь из меня веревки, Цыпа, но я не могу грабить команду, двенадцать.

— По рукам.

— Пойдемте в каюту, мистер Гиббс, я дам вам новые координаты, — с довольным видом сказал Воробей, — а ты смотри за штурвалом, Цыпа, и не угробь мне корабль.

— Есть, капитан, — звонкий смех Лиззи разнесся над лазурной гладью Карибского моря.

Душа, раз и навсегда покоренная морем, была дома, и она пела от ощущения свободы.