Никто не застрахован

Чувство собственной важности взлетело до небес, но это было приятное чувство — заслуженное. — Ну, вообще-то мне сильно прапора помогли. Для начала — Егорыч вон с этой хуйней, — он кивнул на арматурину. — Я сразу подумал, что она похожа на отломанную часть грейферного ковша. И излом заметил, но вот понял это, только когда увидел, как Семеныч машинку царапает…

— Ах он падла! — взвился Баламут, но его тут же одернули.

— Посмотрел внимательнее, когда поднялся сюда, — продолжал Егор, — и увидел, что точно, и излом, и след от падения. Ковш старый, вероятно, тяжести машины он не выдержал. Ну а почему ее утащили — понятно. Цветмет у них охотно берут, а прочее — не особо. Опять куски помогли, потому что у них свой сбыт налажен. Они мне информацию дали, я ее и использовал.

— Лихо, — поцокал языком Сергей.

— Лихо, — согласился Егор. — Рисковал, но не слишком. Всяких посредников даже по части бегает более чем дохуя. Ну а дальше просто цепочка. Тент зацепили.

— Точно, — удивился Саша. — Мы еще думали — чем, а там же машина стояла.

— То есть они, получается, тем ковшом все через дорогу тягали? — усомнился Баламут. — Нагло работали.

— Это я уже потом сообразил, когда на стройку попал. Ахмет говорил, что от грохота спать не может. А вы-то прекрасно спите — на стоянках к рефам привыкшие, да и тут тоже. Прапора — ну, не знаю, все, видно, по-разному. Но вас через этот забор никак не увидеть, если только когда засыпаете и свет гасите. Когда Егорыч в штабной сортир пошел, то его со стройки тоже сразу заметили, темно же, точно шел с фонарем. Подвели ковш и умыкнули машину.

— И резину, выходит, так же? — со страхом спросил Саша. На лице у него было помимо испуга изображено оскорбление возможными беспочвенными подозрениями.

— Я бы, конечно, погнал на прапоров, — хмыкнул Егор, — особенно с их тайным ходом. Такая мысль у меня тоже была, но смутил тот факт, что тогда им надо было скооперироваться. А они, хоть и друзья, пиздят поодиночке. Потом — цикличность у краж была странная, а вначале ни тебя, ни Сергея не было в парке. Думаю, начинали они с малого: спускались на тросе, тащили по мелочи, потом вошли во вкус. Но вас тем более сложно было подозревать, хотя бы потому, вы не допустили бы одну большую ошибку…

Все насторожились.

— Во-первых, если бы Пал Палыч проявил чуть больше рвения и имел чуть больше полномочий, вы бы уже все четверо, включая прапоров, торчали в КПЗ. Во-вторых, вы бы не оставили следы от машины, на которую все грузили… А их видно. И кусты примятые, и следы протектора. Бедную «Газель» придавили так, что она буксовала, а потом вообще колесо взорвалось. Для водителей так прокалываться не то что непростительно — невозможно, да и за рулем был какой-то еблан, который даже габаритов не чувствовал.

— Все равно странно, что они рисковали воровать при нас. А колеса, — сказал Сергей, — это же, получается, они спустились на этом ковше, погрузили, да и все остальное тоже? Да, за грохотом, да еще после рейса, нам действительно все равно.

— Никто не застрахован, — глубокомысленно заметил Баламут. — Ни мы от краж, ни они от разоблачения.

На этой пафосной ноте Егор выгнал всех троих вон.

За окном уже смеркалось, когда Егор закончил свой доклад.

Он перечитал его, невесело усмехаясь. Пусть резину и нашли — ее так и не смогли увезти на перегруженной машине и перетащили в местные закрома, — но не всю, часть уже успели реализовать, да и ворота с тента тоже. Прореха оставалась, и гордость за такое простенькое («Идиотское», — поправил себя Егор) раскрытое дело улетучилась вместе с внесенными в письмо замдиректора цифрами.

Автопарк все равно буксовал. И растерянный Егор снял зазвонившую трубку без особого энтузиазма.

— Ой! Добрый вечер! Как хорошо, что вы еще не ушли! — раздался счастливый голосок девушки. — Нам завтра машинка в Мууге нужна, площадочка, до Москвы, — девушка говорила с приятным акцентом. — Постоянно нужно… наш перевозчик арестован с каким-то другим грузом, я звоню, звоню по всем перевозчикам, и нет уже никого…

— До Мууги завтра успеем подать, только к вечеру, — осторожно сказал Егор, посмотрев на карту.

— Отлично! — обрадовалась девушка. — Платим две пятьсот, все белое, документы на весь товар, таможня сутки, оплата в день загрузки.

Егор насторожился. Это были слишком крутые условия, так никто не работал.

— Везем восемнадцать тонн, паллеты, сроки нормативные.

— Это не загрузка, это мечта, — прервал ее Егор. — А мечты в нашем деле часто чреваты жопой.

— Что вы, — обиделась девушка, — мы грузоотправители. Официальные дистрибьюторы во всей Восточной Европе, везти надо товары личного пользования.

— Личные вещи, что ли? Мы с вещами физлиц не работаем.

— До продажи они не личные, — засмеялась девушка. — Вот потом, собственно, да… очень личные.