Никто не застрахован

Охранник, сидящий на КПП, клялся, что не пускал посторонних, и это было чистой правдой, поскольку торговые фирмы, оккупировавшие бывшие военные склады, давно обнесли часть периметра и КПП камерами наблюдения. Камеры были плохонькие, но воришек пугали. Подозрение могло бы пасть на личный состав, но в части его практически не было. Единственный уцелевший ротный, кое-как собравший остатки дедов и духов на плацу, с помощью всемогущей матери быстро выяснил, что никто из них ничего не воровал.

После этого кражи прекратились, но ненадолго. При следующем набеге аккуратно вскрыли тягач, украли магнитолу и унесли с десяток колес, заготовленных на новый сезон. Досталось в этот раз и замполиту, оставившему свою ископаемую «девятку» на починку Сереге: у него увели новый аккумулятор, колеса и почему-то домкрат.

Замполит орал таким благим матом, что послушать его прибежали даже грузчики с продуктового склада. Как можно утащить десять штук здоровенных колес, не оставив при этом никаких следов, никто не догадывался. Вызванный на место происшествия участковый Пал Палыч повздыхал, посочувствовал, осмотрел машины и тихо убрался к замполиту — замывать напасть. Полномочия Пал Палыча в розыске как лица в звании и при исполнении, но при этом не военного, были под вопросом.

До замдиректора доходили какие-то слухи, но она была привязана к своему посту. Связь со складом была плохой, зато машины загружались регулярно, а на таможне не было проблем. Генеральный, взвесив все за и против, предпочел рисковать наименьшим.

Егор понимал, что наименьшее — это он, и принимал все возможные меры. Но опыта у него было еще маловато, а если оценивать трезво — с гулькин нос. И все-таки он старался.

На него давно было взвалено все, что только возможно: загрузки, потому что Альхен был ленив и нерасторопен, отношения с заказчиками и финансы, потому что замдиректора была далеко, и часть юридической работы, потому что кто-то счел, что это самая что ни на есть безопасность движения. Иногда Егор даже ночевал на работе, впрочем, не очень-то протестовал. Сейчас у него появилась девушка, и он переложил часть обязанностей на чужие плечи.

Водители, не находившиеся в рейсе, были поставлены в ночной дозор. Им в помощь распоряжением замполита были отряжены прапорщики. Местные остряки тут же обозвали их «ночной дожор» и«ночной запой», но две первые ночи прошли спокойно.

На исходе третьей потерявшие ближе к утру бдительность военные и штатские обнаружили пропажу с полуприцепа ворот вместе с замками и передних дверей с многострадальной «девятки», которая — естественно — никуда не могла уехать без колес и смиренно догнивала между фур. Под левым задним подкрылком оборудовали гнездо осы.

Гнев замполита был настолько страшен, что прапора попрятались, кто куда поместился, а водители добровольно подписались на исправительные работы. Следствие по горячим следам, возглавляемое Егором и замполитом, результата не дало. Замполит устроил в части тотальный обыск, но, как и прежде, ничего не нашел. Пал Палыч, привлеченный на территорию части замполитовыми воплями, получил заверения о «невынесении сора с вверенной военным территории» и увел пострадавшего в ближайшую пивную. Егор остался считать потери и ожидать звиздюлей.

Два водителя, стоявших на ремонте, и оба прапора, отловленные накануне вечером замполитом и прошедшие внеплановую профилактику, называемую в просторечии «взъеб», забили на неопытного Егора и решили дежурить по всем правилам: назначили часовых. Оружия, несмотря на мольбы, никто не дал, но монтировки украсть не успели.

Часовые честно продержались до утра, то есть до рассвета. Последним дежурил прапор Егорыч. Ближе к концу его дежурства обильный ужин потребовал выхода, и, не догадавшись, а может, и побоявшись будить вооруженных монтировками напарников, Егорыч отправился в бывший штаб. Когда он вернулся, «девятки» замполита не было.

Доложил о ЧП водитель Сергей, выбранный, очевидно, по жребию. Огребать добровольно никто не хотел.

— Машины… стекло… нет… — раздалось сквозь непонятные помехи. — … Забор…

Слышно было погано. Егор, разбуженный в половине пятого утра, чувствовал, что над его головой уже нависло лезвие гильотины. Ему кое-как удалось разобрать, что вокруг лежит битое стекло, и осколки тянутся к забору.

Дело приобрело мистический оборот. Генеральный в мистику не верил — он верил в цифры и шелест купюр. Егор проводил его до дверей, стараясь не придавить, и сел в директорское кресло.

Генеральный, дав поручение найти или сдохнуть, отбыл на курорт. Война была войной, обед — по расписанию.

Егор был намерен исполнить свой долг. О цене он пока не задумывался.

У КПП уже собралась толпа. Замполит толкал речь, остальные слушали. Замполит говорил много, обиженно и вполне аргументировано. По глазам Пал Палыча было видно, как он сожалеет, что не взял из отделения элементарный диктофон.