Фандом: Гарри Поттер. Рождественские вечера обычно проводятся в кругу семьи, даже если семья — это Гарри, чёртов, Поттер.
Добавить в моё избранное
7 мин, 33 сек 9842
Голова Драко примостилась, совершенно непонятным образом, у Поттера на груди, а руки хозяйски облапали его задницу — идеально. — Я хотел тебе что-то рассказать сегодня… Знаешь, праздники… и всё такое, плохо действуют на меня…
— Становишься меланхоличной древней развалиной?
— И это тоже. Выслушаешь?
Теперь уже Драко завозился, перемещая затёкшие конечности в более удобное положение. И откуда у него только такие глупые вопросы в голове берутся?
— Конечно, выслушаю, Гар… эн.
— Знаешь, Драко…
Я, может, и родился в потрясающем мире, но детство у меня протекало совершенно обычно. Обыденно даже, сказал бы.
Кто мои родители и кем они были, я не знал, единственное, что смог выведать у строгих воспитательниц, — мои ближайшие родственники от меня отказались. Да и хер с ними, в самом деле.
Знаешь, мне всегда казалось, что со мной что-то не так. В драках я — хлипкий сопляк — всегда выходил победителем. Когда боялся — свет мог включиться сам собой, когда голодал — находил еду в пустых до этого местах. Но магия? Бред какой-то.
И когда ко мне в одиннадцать лет прилетела одна из ваших несносных птиц, я не поверил ни единому слову в этом свитке. Ни в первом, ни в десятом.
Ну, а потом пришёл он. Чёрный человек в странной одежде и с ужасной причёской. Но в тот момент, веришь, мне было всё равно до его носа или головы. Я с первой же минуты смотрел в его пустые глаза.
Такие глаза бывали у наших парней в приюте перед тем, как их увозили вперёд ногами или арестовывали копы.
Я выслушал его тогда лишь потому, что не мог перестать смотреть в его глаза.
Он рассказал мне всё, про мать и отца, про школу волшебства и мир магии, не переставая при этом пытаться увидеть во мне что-то, хрен его знает что.
Может, он и увидел, а может, просто наплевал, но, когда я сказал, что не поеду никуда, человек просто ушёл. Только предварительно посоветовал сменить имя и научиться контролировать эмоции.
За время нашей «беседы» я, кажется, случайно испепелил шкаф.
Поттер замолчал, смотря куда-то в сторону и не шевелясь. Казалось, что он все ещё находился там, в приюте, и продолжал беседу с Северусом Снейпом. Даже если он и не помнил, что того звали именно так. Драко прижался к Гарри чуть ближе, пытаясь отогнать печальные мысли и кляня себя всеми новоприобретёнными матными словами за глупое любопытство. Героические приключения? Мерлин, какой же бред…
Я ушёл из приюта за месяц до двенадцатилетия, когда всплеском магии переломал нападавшему на меня парнишке все кости в левой ноге. Просто боялся, что меня найдут и заберут туда.
Ты меня, конечно, не поймёшь, но, Драко, я просто не мог уйти в тот мир. Мир, где все считали меня героем, но никто не захотел взять к себе в семью. Где, судя по словам того мужчины, мне посвящались книги и поэмы, а я в то время рыдал ночами в окружении таких же одиноких детей.
Лучше было уйти. Сменить имя, подрабатывать, где придётся, перебраться в Лондон. Это было честнее, Малфой, и я не жалел о том выборе ни секунды.
С кофе вышла просто невероятная история. Я мыл посуду уже заполночь в придорожной забегаловке и, чтобы окончательно не свалиться, осмелился, нарушая все правила, сварить себе какую-то бурду в турке. Разумеется, меня спалили и уволили. А через день наняли пятнадцатилетним баристой в ту самую забегаловку.
Стихийных всплесков не было с тех самых пор.
— Так что, возможно, ты пьёшь мою магию, Драко. Драко? Ты что, умудрился уснуть?
Малфой не смел шевелиться, задержав дыхание и просто боясь, что новый вздох сотрёт оставшиеся небольшие толики сдержанности. В глазах щипало, а сердце пустилось в галоп ещё в начале рассказа, обеспечивая Драко подрагивающими руками и совершенно нездоровым желанием выпрыгнуть без метлы из окна.
Гарэн Поттер был успешным парнем, для магла. С собственной небольшой кофейней, доброй улыбкой и глупым чувством юмора. Гарэн Поттер был нежным любовником и нескончаемым романтиком, варил идеальный кофе и будил поцелуями с утра. А Гарри Поттер разрывал Драко Малфою сердце на куски. Резал защитные барьеры и прорывался своими руками к эгоцентричным мечтам, к самовлюблённым фантазиям, к счастливому прошлому, и просто, Мерлин, просто был…
Глаза предательски слезились, сосало под ложечкой, а руки намертво вцепились в Поттеровский свитер. Навсегда. Даже если Гарри и попытается когда-нибудь оторвать от него Драко, ни черта у него не выйдет. Он просто не мог поднять вверх глаза. Не мог сейчас смотреть в лицо тому, кого он с детства считал «достойным» своей дружбы. Ни разу, блять, не задумываясь. Ни разу не задаваясь вопросом, что же стало с сиротой-героем.
Свитер постепенно намокал, Поттер рассказывал истории со своей магловской работы, хлопья снега всё так же падали и таяли на стекле.
— Становишься меланхоличной древней развалиной?
— И это тоже. Выслушаешь?
Теперь уже Драко завозился, перемещая затёкшие конечности в более удобное положение. И откуда у него только такие глупые вопросы в голове берутся?
— Конечно, выслушаю, Гар… эн.
— Знаешь, Драко…
Я, может, и родился в потрясающем мире, но детство у меня протекало совершенно обычно. Обыденно даже, сказал бы.
Кто мои родители и кем они были, я не знал, единственное, что смог выведать у строгих воспитательниц, — мои ближайшие родственники от меня отказались. Да и хер с ними, в самом деле.
Знаешь, мне всегда казалось, что со мной что-то не так. В драках я — хлипкий сопляк — всегда выходил победителем. Когда боялся — свет мог включиться сам собой, когда голодал — находил еду в пустых до этого местах. Но магия? Бред какой-то.
И когда ко мне в одиннадцать лет прилетела одна из ваших несносных птиц, я не поверил ни единому слову в этом свитке. Ни в первом, ни в десятом.
Ну, а потом пришёл он. Чёрный человек в странной одежде и с ужасной причёской. Но в тот момент, веришь, мне было всё равно до его носа или головы. Я с первой же минуты смотрел в его пустые глаза.
Такие глаза бывали у наших парней в приюте перед тем, как их увозили вперёд ногами или арестовывали копы.
Я выслушал его тогда лишь потому, что не мог перестать смотреть в его глаза.
Он рассказал мне всё, про мать и отца, про школу волшебства и мир магии, не переставая при этом пытаться увидеть во мне что-то, хрен его знает что.
Может, он и увидел, а может, просто наплевал, но, когда я сказал, что не поеду никуда, человек просто ушёл. Только предварительно посоветовал сменить имя и научиться контролировать эмоции.
За время нашей «беседы» я, кажется, случайно испепелил шкаф.
Поттер замолчал, смотря куда-то в сторону и не шевелясь. Казалось, что он все ещё находился там, в приюте, и продолжал беседу с Северусом Снейпом. Даже если он и не помнил, что того звали именно так. Драко прижался к Гарри чуть ближе, пытаясь отогнать печальные мысли и кляня себя всеми новоприобретёнными матными словами за глупое любопытство. Героические приключения? Мерлин, какой же бред…
Я ушёл из приюта за месяц до двенадцатилетия, когда всплеском магии переломал нападавшему на меня парнишке все кости в левой ноге. Просто боялся, что меня найдут и заберут туда.
Ты меня, конечно, не поймёшь, но, Драко, я просто не мог уйти в тот мир. Мир, где все считали меня героем, но никто не захотел взять к себе в семью. Где, судя по словам того мужчины, мне посвящались книги и поэмы, а я в то время рыдал ночами в окружении таких же одиноких детей.
Лучше было уйти. Сменить имя, подрабатывать, где придётся, перебраться в Лондон. Это было честнее, Малфой, и я не жалел о том выборе ни секунды.
С кофе вышла просто невероятная история. Я мыл посуду уже заполночь в придорожной забегаловке и, чтобы окончательно не свалиться, осмелился, нарушая все правила, сварить себе какую-то бурду в турке. Разумеется, меня спалили и уволили. А через день наняли пятнадцатилетним баристой в ту самую забегаловку.
Стихийных всплесков не было с тех самых пор.
— Так что, возможно, ты пьёшь мою магию, Драко. Драко? Ты что, умудрился уснуть?
Малфой не смел шевелиться, задержав дыхание и просто боясь, что новый вздох сотрёт оставшиеся небольшие толики сдержанности. В глазах щипало, а сердце пустилось в галоп ещё в начале рассказа, обеспечивая Драко подрагивающими руками и совершенно нездоровым желанием выпрыгнуть без метлы из окна.
Гарэн Поттер был успешным парнем, для магла. С собственной небольшой кофейней, доброй улыбкой и глупым чувством юмора. Гарэн Поттер был нежным любовником и нескончаемым романтиком, варил идеальный кофе и будил поцелуями с утра. А Гарри Поттер разрывал Драко Малфою сердце на куски. Резал защитные барьеры и прорывался своими руками к эгоцентричным мечтам, к самовлюблённым фантазиям, к счастливому прошлому, и просто, Мерлин, просто был…
Глаза предательски слезились, сосало под ложечкой, а руки намертво вцепились в Поттеровский свитер. Навсегда. Даже если Гарри и попытается когда-нибудь оторвать от него Драко, ни черта у него не выйдет. Он просто не мог поднять вверх глаза. Не мог сейчас смотреть в лицо тому, кого он с детства считал «достойным» своей дружбы. Ни разу, блять, не задумываясь. Ни разу не задаваясь вопросом, что же стало с сиротой-героем.
Свитер постепенно намокал, Поттер рассказывал истории со своей магловской работы, хлопья снега всё так же падали и таяли на стекле.
Страница 2 из 3
