То, что могло быть

Стало ясно, что никто не придет, и против землян они одни и сами по себе. И снова вернулся страх. Сэм тоскливо подумала, что если бы сейчас она была с Джоном в лесу, она ничего не знала бы о корабле, Ковчеге и о том, что они одни. И ей наверняка не было бы так страшно. Джон Мёрфи был ее собственным спасением от страха.

И когда спустя пару дней он все-таки вернулся, Сэм перестала бояться. Это было похоже на волшебство. Она еще не видела его после возвращения, только знала, что он в челноке, откуда Беллами выгнал всех, кроме Кларк, Финна и тех двоих, что привели Мёрфи в лагерь, а страх ушел, как не было. Теперь она только надеялась, что Беллами не будет настаивать на том, чтобы снова выгнать Джона.

Потому что если они снова это сделают, Сэм уйдет с ним. И ей не будет страшно.

Не повод для гордости

Страх наползал удушающей волной, когда возвращалось более-менее четкое сознание, когда отступал мутный туман липких непонятных кошмаров, когда Сэм осознавала, что лежит в челноке на куче каких-то окровавленных тряпок и во рту — солоноватый привкус. Она ясно помнила, как ее вырвало кровью на поляне перед челноком, и очнулась она уже тут. Ей сделалось очень страшно, потому что она знала, что без медицинского оборудования Ковчега, без лабораторий и лекарств они все, скорее всего, умрут от этого непонятного вируса, и она-то уж точно, от кровопотери, из-за которой она не могла ни поднять руки, ни повернуться, чтобы усиливавшаяся тошнота не удушила ее, когда снова начнет рвать.

А накатывало все мощнее. Сэм представляла, как ее желудок переполняется кровью, и ей становилось еще хуже. Когда сопротивляться спазмам стало уже невозможно, и она поняла, что сейчас умрет, захлебнувшись в собственной крови, потому что даже позвать на помощь не могла, пропал голос, — ее подхватили и перевернули на бок сильные руки, придерживая и даже слегка поглаживая, словно успокаивая. Когда тошнота отступила, те же руки осторожно вытерли ее лицо влажной тканью.

— Выпей-ка, тебе надо, — хрипловато сказал неожиданный спаситель, и сквозь кровавый туман Сэм показалось, что она знает этот голос, но не узнаёт.

Она выпила, кажется, ведро воды — как оно поместилось в эту маленькую чашку? — и поддерживавшая под затылок рука бережно опустила ее голову обратно на «постель».

— Отдыхай. Тебе скоро станет лучше, — сказал все тот же голос, и Сэм послушно прикрыла глаза. Тут в памяти наконец всплыло: «Не реви!», и она почувствовала, как отступает страх. Джон сказал, что ей станет лучше. Значит — станет, и бояться нечего.

Они не умерли. Почти все выздоровели, и Сэм тоже. А Финн, Рейвен и Джаспер взорвали мост, дав им еще немного времени, чтобы окрепнуть и достроить оборону. Все было не так уж плохо, по крайней мере, на ближайшие пару дней.

Сэм начала помогать укреплять ограду сразу, как только встала на ноги, — многие еще лежали, и рук катастрофически не хватало. Прошли всего сутки с тех пор, как она попала в челнок-лазарет. Ей действительно стало лучше довольно быстро, как и сказал Мёрфи. Правда, работать долго она не смогла, и через пару часов ее отогнал от забора все еще так же нетвердо стоявший на ногах Беллами, поставив на ее место бледного пацана, явно тоже только что из лазарета.

Можно было вернуться в челнок и помочь тем, кто еще слабее, чем она, но Сэм замутило от одной мысли снова войти в темное замкнутое помещение и ощутить этот жуткий запах болезни, от которого она еле избавилась, пока возилась с оградой. Чуть позже. Беллами отправил ее отдыхать — вот она и отдохнет. Она дошла до бака с водой, вымыла руки и напилась. Можно было отойти к палаткам и присесть на одно из бревен-скамеек, что Сэм и сделала. Прислониться к стволу дерева позади, закрыть глаза и вдохнуть свежий лесной воздух, надышаться перед неизбежным возвращением в склеп челнока…

— Куда понес? Мёрфи! — от окрика Беллами Сэм вздрогнула и открыла глаза.

— Оба бака наполнены, босс, — слегка язвительно отозвался тот, и она быстро нашла их взглядом: Джона с полным ведром и недовольного Беллами. — Или ты предпочтешь, чтобы я принимал ванну у общего водопоя? У реки как-то опасно.

Беллами скривился.

— Черт с тобой! — чуть неуклюже развернулся и пошел обратно к рабочим у ограды. А Джон — к дальней стене, за челнок, где работы уже закончились.

Сэм подождала на бревне минут пятнадцать, но он не возвращался. Она не стала раздумывать над тем, почему ей это было важно — увидеть, как он вернется. Просто поднялась и пошла к челноку, вроде как собираясь приступить к работе в лазарете, но в последний момент свернула и пошла вокруг. Джона она обнаружила за уцелевшими кустами. Первой мыслью было развернуться и убежать, потому что одежда его валялась на обгоревших ветках. Но тут до нее донеслось ругательство, и она двинулась дальше, потому что ругательство звучало отчаянно безнадежно, а не зло и агрессивно.