Фандом: Капитан Блад. Весной 1689 года Питер Блад стал губернатором Ямайки, и перед ним открылись грандиозные перспективы. Но… такое уж безоблачное и однозначное его будущее? Что, если все было совсем по-другому? Постканон.
Добавить в моё избранное
21 мин, 33 сек 9297
Подойдя к столу, де Эспиноса макнул перо в чернила и быстро написал несколько цифр, а затем нарисовал набросок береговой линии.
— Теперь я не понимаю, зачем вам это, — заметил Питер, все также удивленно наблюдая за действиями испанца.
— В нашей семье принято платить сторицей за зло… и добро, — дернул уголком рта де Эспиноса.
— Вряд ли до этого дойдет, но в любом случае — благодарю вас.
— Питер, пора, — на пороге каюты стоял хмурый Волверстон.
— Прошу вас, дон Мигель, — приглашающе махнул рукой Блад.
Когда они поднялись на палубу, то обнаружили, что туман рассеивается. Сквозь его клубы по правому борту смутно проступал изрезанный бухтами берег, до которого было не больше полумили.
— Шлюпка ждет вас, — Блад указал вниз, где на волнах покачивалась шлюпка с четырьмя гребцами. — Наши пути расходятся, и, вероятно, — навсегда.
В темных глазах де Эспиносы появилось нечто похожее на сожаление. Однако почти сразу его взгляд вновь стал непроницаемым.
— Прощайте, капитан Блад, — сказал он и неожиданно протянул руку. — Но… помните о моих словах.
— Я не забуду, — после паузы ответил Блад, пожимая ему руку: — Прощайте, дон Мигель.
— Теперь я не понимаю, зачем вам это, — заметил Питер, все также удивленно наблюдая за действиями испанца.
— В нашей семье принято платить сторицей за зло… и добро, — дернул уголком рта де Эспиноса.
— Вряд ли до этого дойдет, но в любом случае — благодарю вас.
— Питер, пора, — на пороге каюты стоял хмурый Волверстон.
— Прошу вас, дон Мигель, — приглашающе махнул рукой Блад.
Когда они поднялись на палубу, то обнаружили, что туман рассеивается. Сквозь его клубы по правому борту смутно проступал изрезанный бухтами берег, до которого было не больше полумили.
— Шлюпка ждет вас, — Блад указал вниз, где на волнах покачивалась шлюпка с четырьмя гребцами. — Наши пути расходятся, и, вероятно, — навсегда.
В темных глазах де Эспиносы появилось нечто похожее на сожаление. Однако почти сразу его взгляд вновь стал непроницаемым.
— Прощайте, капитан Блад, — сказал он и неожиданно протянул руку. — Но… помните о моих словах.
— Я не забуду, — после паузы ответил Блад, пожимая ему руку: — Прощайте, дон Мигель.
Страница 7 из 7
