В день, когда магия замрет

— Нет, я умер, — сел на появившийся из ниоткуда камень Дамблдор, — Я выполнил свою задачу, потому смог умереть. А здесь я потому, что должен же кто-то из Энтариона объяснить тебе, что за чертовщина творится.

— Кто-то из Энтариона? — не поверил своим ушам Гарри.

— Да, — кивнул Дамблдор, — Все избранные, умерев, становятся частью Энтариона.

— Избранные? Становятся частью? Черт возьми, профессор, объясните мне! Я ничего не понимаю!

— Сейчас объясню, — умиротворяюще улыбнулся Дамблдор, — Ты уже встречался с Энтарионом и видел, какой он. Энтарион, дух магии, он и есть магия. Вся магия — начиная от той, что живет в людях и кончая той, что заставляет метлы летать — это магия Энтариона. Именно Энтарион наделяет магией рождающихся младенцев, выбирая, кто достоин ее носить в себе. Таким образом появляются сквибы и маглорожденные — достойные маглы получают магию, недостойные волшебники теряют. Все просто. Теорию о магусах ты знаешь — остаток магии передается им. НО есть так же избранные. Энтарион уже рассказал тебе, что Волан-де-Морт переманил к себе Темную Магию. Сам по себе Темный Энтарион не враждует с Белым. Но он готов прийти на первый зов темного волшебника, что бы заполучить власть. И когда Темный Энтарион уходит — Белый начинает искать ребенка. Самого чистого, достойного, сильного ребенка. Избранного. Его в течении жизни Энтарион уберегает, подкармливая силами, защищая, спасая. Я тоже был Избранным. Тогда, когда Гриндевальд призвал Темного Энариона. Меня оберегал Белый, я был неуязвим тогда. А когда я исполнил свой долг, Энтарион отпустил меня. Я снова стал нормальным, смертным волшебником. Хотя не совсем. Я, как и все Избранные после смерти стал частью Энтариона. А ты думал, почему, Энтарион говорит столькими голосами? Кстати, твои родители тоже там.

— Что? — не поверил своим ушам Гарри, — Как?…

— Ну, Лили туда попала, потому что была Спасительницей. Спасители — это люди, использовавшие древнее заклятье, то, которое спасло тебя тогда. Отречение от жизни, ради любимого человека. Спасители тоже попадают в Энтарион. А Джеймс был Спасителем отчасти. Он тоже пожертвовал жизнью ради тебя и жены…

— Но почему они не пришли сюда? — взмахнул руками Гарри, — вместо вас?

— Энтарион не пустил, — ответил Дамблдор, — Вы встретитесь. Но ты должен победить Волан-де-Морта.

— Значит, я — Избранный? — угрюмо спросил Гарри, сев на другой камень.

— Да.

— И меня не возможно убить?

— Только Волан-де-Морт способен это сделать.

— И что мне делать?

— Готовится, — серьезно ответил бывший директор Хогвартса, — Готовится к решающей битве. Энтарион сам решит, когда она наступит. В день, когда магия замрет, мальчик…

Лицо Дамблдора расплылось, голова закружилась и Гарри ухнул куда-то в темноту.

Глава 14. Снова живой!

Гарри открыл глаза и невольно улыбнулся — белый потолок, такой знакомый. Нет, он обречен просыпаться в больничном крыле. Но что странно у него ничего не болело. Гарри сел — его кровать была закрыта шторами. Он был одет так же, как и тогда — в квиддичную одежду. Все думают, что он умер. Сколько времени прошло? Гарри свесил ноги с кровати и отодвинул штору. В лазарете было пусто и тихо. Из окон глядел вечер — скорее всего сейчас все идут на обед.

… Туда я и пойду…

В коридорах было как-то странно пустынно. Гарри ускорил шаг — вдруг что-то важное? У самых дверей в большой зал он замер и прислушался. До его ушей дошел голос профессора МакГонагалл.

— … и сегодняшний вечер я бы хотела посвятить его памяти. Хотела бы, что бы все сейчас встали и подняли кубки в честь Гарри Поттера.

Послышался скрип скамеек — они встали. По залу прокатилось: «За Гарри Поттера», как тогда, когда в конце четвертого курса поминали Седрика Диггори.

— Он не мог умереть просто так!… — послышался хриплый крик Гермионы и Гарри легко смог представить, как она вырывается из рук Рона, устремив взгляд на профессора МакГонагалл, — Это не для него!…

— Сядь, Гермиона, — попытался утихомирить девушку Рон, — он умер, ничего не поделаешь…

Послышались сдавленные рыдания. Гарри не знал, почему не может заставить себя шагнуть в зал. Любопытство — его не объемлемая часть, приклеила его ноги к полу.

— Гарри был верным другом и отличным капитаном, — зазвенел голос Реббики, — Он, конечно, делал слишком длинные тренировки и выжимал нас, как лимоны, — ее голос задрожал, — но он был лучшим.

— Достойным, — подхватил Колин, — не самовлюбленным и тщеславным лжецом, а настоящим героем.

— Лучшим другом, — загрохотал голос Рона, — готовым подставить плечо.

— Настоящим Поттером, — продолжил профессор Люпин, — истинным сыном своих родителей.

— Моим лучшим учеником, — шмыгнула носом Аркетия де Грандж.

— Лучший ловец, каких я только знал, — проговорил Вуд, — летал как птица.