Фандом: Ориджиналы. Элина вздыхает и пытается развязать шнуровку на своём платье — роскошном, тяжёлом, расшитом серебром, жёстком от крахмала, подобном тому, о котором она мечтала в далёком детстве, наблюдая за тем, как танцуют знатные дамы. В её воспоминаниях едва ли найдётся место для имён этих знатных дам, хотя, наверное, некоторых она теперь прекрасно знает.
Добавить в моё избранное
19 мин, 24 сек 12180
Ксандрет уже много тысяч лет назад стал для неё домом. И пусть на Ксандрете женщина чувствовала себя более одинокой, чем где-либо ещё в Ибере, этот уровень уже давно стал её частью. Сияющий от обилия драгоценных камней — пять статуй в саду были сделаны из шпинели, три моста были украшены обсидианом, любимым камнем Элины, верхний этаж дворца — тот, куда приглашались гости — сделан из аквамарина, а великолепный фонтан на главной площади из горного хрусталя. Уровень действительно был «прекрасным видением», а не только так назывался. Он был холодным, почти полностью каменным, но совсем не серым — бирюзовым, светло-розовым, сиреневым, изумрудным. Но только не серым. На Ксандрете, пожалуй, было теплее, чем на Калме, Сваарде или Изехтине, но уж тем, что её служебный уровень был четвёртым по «морозности», мадам Элина Горская похвастаться могла.
На Ксандрете женщина всегда чувствовала себя одинокой. Впрочем, наверное, это и было логично — Ксандрет был её служебным уровнем. А белый генерал, что носит в своей душе печать «Справедливость» вряд ли может претендовать на место в чьём-нибудь сердце. И уж точно не может думать о том, что кто-то может занять место в её сердце. Великий генерал Ибере — таков был её чин — не имеет права на личную жизнь, если он, конечно, не является Киндеирном — советником императрицы и упрямцем, который всегда получает то, чего желает. Великий генерал Ибере не имеет права на слабость, а если ты не Киндеирн, отношения всегда несут в себе опасность в одно мгновенье стать слабым, беспомощным… Элина всем сердцем презирает слабость. Её девизом всегда было равнодушие, а слово, что по мнению Книги Судьбы её определяло — цитадель. И Элина всегда старалась этому следовать, всегда старалась соответствовать тому мнению, которое сложилось о ней у императрицы и других генералов. Старалась никогда не забывать, что она — генерал, и всегда считала, что должна вести себя соответственно. Старалась всегда помнить о своём положении и всякий раз напоминала другим генералам — об их.
Одиночество стало её второй сущностью. Одиночество стало неотъемлемой частью её жизнью с тех пор, как Рейнвейрс посмел предать её доверие — Иван тогда расплатился за своё недостойное поведение сполна, и Элина жалела лишь о том, что, возможно, ей ещё не раз придётся видеть его по работе. Иван Рейнверс был тем, кого она ужасно хотела поскорее забыть.
Ксандрет был словно её отражением. Красивым, ярким, холодным и совершенно бездушным — кажется, именно такой её видели подчинённые и колеги. Все, с кем она когда-либо сталкивалась. И на всём Ибере был, пожалуй, лишь один идиот, который всегда считал её другой.
Бывали дни, когда этому идиоту она даже бывала благодарна.
Элина и сама уже не помнила, когда именно её стали называть «мадам». Явно ещё до той неприятной истории с Иваном. Возможно, первый к ней стал обращаться её падишах — Андреа. Сонг всегда умел придумывать подобные прозвища — пожалуй, это единственное, чему его научили под руководством этого деревянного рыцаря из Анкраминне, Гарольда, которого большинство жителей Ибере знало под прозвищем Каратель. Кажется, давним приятелем Сонга был старший сынок алого генерала — Драхомир. Скверный мальчишка, пожалуй. Хотя они оба хороши. И Каратель тоже. Андреа порой был тем ещё ребёнком — Элина Горская и сама иногда не понимала, как посмела взять этого несносного мальчишку с манерами сапожника к себе в падишахи. Впрочем, допросы вести он умел. Но это, пожалуй, было скорее по профилю Мейера или, на крайний случай, Вайнриха — те нашли бы всем умениям Сонга достойное применение. Керберосу и Миркеа в этом уж точно не было равных.
Горская не может признаться даже самой себе, что страшно устала. От всего — от вечных скандалов Арго Астала и Марии ГормЛэйт (уж эти двое точно были столь сладкой парочкой, что после их примера никакой личной жизни просто не хотелось) и их громкого бракораздводного процесса (по мнению Элины он весьма запоздал, учитывая количество жён алого генерала), от глупых шуток Андреа, считавшего себя, очевидно, клоуном, а не падишахом, от шума, от бумажной работы, от всей этой грязи, с которой ей каждый день приходилось сталкиваться.
На Ксандрете Элина живёт в маленьком особнячке далеко от главной площади и дворца, где ей приходится работать — двухэтажном здании, на котором много лепнины, выкрашенного в бирюзовый цвет и в котором едва ли можно насчитать больше двадцати комнат. Пожалуй, никто из генералов больше не живёт на служебном уровне — у Киндеирна всегда был его драгоценный Сваард, над нуждами которого он просто трясся, словно чувствуя малейшие колебания в настроении уровня (Элине было бы даже смешно, если бы она не увлекалась теорией мироздания), Филипп жил во дворце своего брата, вместе со своей супругой (по слухам, она была любовницей собственного деверя), Керберос жил на верхнем уровне Ибере, потому что это казалось ему самым престижным, а остальные слишком мало рассказывали о себе, впрочем Горская была уверена, Николай живёт на каком-нибудь солнечном светлом уровне, в простом домике строгих геометрических форм, построенном из сплошных бетона и стекла, а где-нибудь рядом находится море…
На Ксандрете женщина всегда чувствовала себя одинокой. Впрочем, наверное, это и было логично — Ксандрет был её служебным уровнем. А белый генерал, что носит в своей душе печать «Справедливость» вряд ли может претендовать на место в чьём-нибудь сердце. И уж точно не может думать о том, что кто-то может занять место в её сердце. Великий генерал Ибере — таков был её чин — не имеет права на личную жизнь, если он, конечно, не является Киндеирном — советником императрицы и упрямцем, который всегда получает то, чего желает. Великий генерал Ибере не имеет права на слабость, а если ты не Киндеирн, отношения всегда несут в себе опасность в одно мгновенье стать слабым, беспомощным… Элина всем сердцем презирает слабость. Её девизом всегда было равнодушие, а слово, что по мнению Книги Судьбы её определяло — цитадель. И Элина всегда старалась этому следовать, всегда старалась соответствовать тому мнению, которое сложилось о ней у императрицы и других генералов. Старалась никогда не забывать, что она — генерал, и всегда считала, что должна вести себя соответственно. Старалась всегда помнить о своём положении и всякий раз напоминала другим генералам — об их.
Одиночество стало её второй сущностью. Одиночество стало неотъемлемой частью её жизнью с тех пор, как Рейнвейрс посмел предать её доверие — Иван тогда расплатился за своё недостойное поведение сполна, и Элина жалела лишь о том, что, возможно, ей ещё не раз придётся видеть его по работе. Иван Рейнверс был тем, кого она ужасно хотела поскорее забыть.
Ксандрет был словно её отражением. Красивым, ярким, холодным и совершенно бездушным — кажется, именно такой её видели подчинённые и колеги. Все, с кем она когда-либо сталкивалась. И на всём Ибере был, пожалуй, лишь один идиот, который всегда считал её другой.
Бывали дни, когда этому идиоту она даже бывала благодарна.
Элина и сама уже не помнила, когда именно её стали называть «мадам». Явно ещё до той неприятной истории с Иваном. Возможно, первый к ней стал обращаться её падишах — Андреа. Сонг всегда умел придумывать подобные прозвища — пожалуй, это единственное, чему его научили под руководством этого деревянного рыцаря из Анкраминне, Гарольда, которого большинство жителей Ибере знало под прозвищем Каратель. Кажется, давним приятелем Сонга был старший сынок алого генерала — Драхомир. Скверный мальчишка, пожалуй. Хотя они оба хороши. И Каратель тоже. Андреа порой был тем ещё ребёнком — Элина Горская и сама иногда не понимала, как посмела взять этого несносного мальчишку с манерами сапожника к себе в падишахи. Впрочем, допросы вести он умел. Но это, пожалуй, было скорее по профилю Мейера или, на крайний случай, Вайнриха — те нашли бы всем умениям Сонга достойное применение. Керберосу и Миркеа в этом уж точно не было равных.
Горская не может признаться даже самой себе, что страшно устала. От всего — от вечных скандалов Арго Астала и Марии ГормЛэйт (уж эти двое точно были столь сладкой парочкой, что после их примера никакой личной жизни просто не хотелось) и их громкого бракораздводного процесса (по мнению Элины он весьма запоздал, учитывая количество жён алого генерала), от глупых шуток Андреа, считавшего себя, очевидно, клоуном, а не падишахом, от шума, от бумажной работы, от всей этой грязи, с которой ей каждый день приходилось сталкиваться.
На Ксандрете Элина живёт в маленьком особнячке далеко от главной площади и дворца, где ей приходится работать — двухэтажном здании, на котором много лепнины, выкрашенного в бирюзовый цвет и в котором едва ли можно насчитать больше двадцати комнат. Пожалуй, никто из генералов больше не живёт на служебном уровне — у Киндеирна всегда был его драгоценный Сваард, над нуждами которого он просто трясся, словно чувствуя малейшие колебания в настроении уровня (Элине было бы даже смешно, если бы она не увлекалась теорией мироздания), Филипп жил во дворце своего брата, вместе со своей супругой (по слухам, она была любовницей собственного деверя), Керберос жил на верхнем уровне Ибере, потому что это казалось ему самым престижным, а остальные слишком мало рассказывали о себе, впрочем Горская была уверена, Николай живёт на каком-нибудь солнечном светлом уровне, в простом домике строгих геометрических форм, построенном из сплошных бетона и стекла, а где-нибудь рядом находится море…
Страница 1 из 6
