Неживая

— Да, Поттер. У нее определенно есть проблемы с магией, — сказал Антигона спокойно, встав за спиной Гарри и наблюдая за разворачивающейся стихией. — Теперь придется ждать, пока все успокоится.

— Тогда почему она не убила Ферона?

— Поттер, это не так действует. Мы с Гелоном пытаемся научить ее пользоваться магией, вот она уже умеет скреплять обеты, как ты мог убедиться. Евадна не хочет причинить вред никому, даже Ферону.

— Что это вообще за чертовщина творится? — шепотом спросил Гарри, продолжая смотреть на сверкающие молнии, вызванные обычным Люмосом.

— Я не знаю. Мы думаем, она настолько боится, что у нее не получится волшебство, что вкладывает в него слишком многое. И откуда у нее столько силы берется… Надеюсь, ты понимаешь, что не уникален в своих проблемах. Приняв предложение Евы, ты также принимаешь определенную ответственность. Не всем хорошо, и у каждого свои проблемы. Но ты все равно в плюсе, от тебя не будет никаких ожиданий. От Фоули вообще ничего хорошего не ожидают. Моего отца убили в Лютном, когда он был пьян и прочитал мысли торговца, что тот собирается впарить кому-то какое-то фуфло вместо оригинала и не нашел ничего лучше, как сказать это. Дурацкая смерть. До этого его тринадцатилетним подростком приперли к Темному Лорду и поставили Метку, чтобы он следил за студентами, читал их мысли, все такое. Всем нелегко, Поттер.

Антигона развернула к себе Гарри, посмотрела в его ошарашенные глаза и поцеловала. Он на мгновение вспомнил Алису, но тут же ее образ растворился в его мыслях и в общей несравнимости ситуаций. Вокруг них стояла настоящая буря, казалось, стихия скоро порушит деревья в лесу, ветер пронизывал насквозь, а холод словно пробрался до самого сердца. Евадна никак не желала успокаиваться и как-то отменять свое странное заклинание, а губы Антигоны были мягкими и горячими.

ЧАСТЬ III. Реальность. Конец

— Встретимся где-нибудь в Лондоне на каникулах? — предложил Дерек. — У меня осталась Оборотка, можем пойти в бар.

— Почему бы и нет, — согласился Мэтт.

— Можно, если Дурсли не купили билеты куда-нибудь во Францию и не решили отметить Рождество там, — отозвался Гарри, читающий книгу о легилименции в поезде.

— Счастливый ты, — неожиданно сказал Дэрек, который не любил признавать свою слабость. — Твои родные часто путешествуют, в скольких странах ты был?

— Только в маггловской их части, это не так интересно.

— Но все же. Мои каждые каникулы — Лондон, и ничего больше.

— Неправда, ты был у меня в гостях в Бирмингеме!

У Поттера тряслись руки. Он написал Дурслям, что не приедет на каникулы. Он сказал Гермионе, что для победы над Волдемортом нужно уничтожить крестражи, и их несколько, ведь не мог же этот придурок оставить его всего один и именно в ту ночь, когда погиб? Этот придурок… Он сам и есть этот придурок. Но он хочет быть единственным! Он думал, каким бы был Гарри Поттер. Похожим на Джеймса? У него были бы верные гриффиндорские друзья. Один из которых бы предал его, но он хотя бы верил в дружбу. Или как Лили. Любил бы зелья и был… Каким? Он понятия не имел, что сказать о своей матери. Ее характер так и не сложился у него в голове. Но на всякий случай он мысленно просил у них прощение, хоть и вероятно, его родителями они не являлись. Кто есть родители души? Как она вообще появляется?

В чемодане плотно укутанной в мантию-невидимку лежала книга. «Тайны наитемнейшего искусства»…

— Скоро подъезжаем.

— Ага, жаль что каникулы небольшие, потом снова гребаная учеба, — причитал Симус.

— И СОВ в этом году… — напомнил Дин.

— Сдадите, мы же сдали, — усмехнулся Мэтт.

У Гарри болела голова. От бессонницы в последние дни, от чертежей и схем, от зелий, которые он варил по ночам, от всего.

— Теперь я могу говорить с тобой откровенно, Гарри. — Ева улыбалась.

— Я никогда тебя больше не увижу.

— Так нужно. Я слишком много знаю.

— Я тоже.

— Все будет хорошо, Гарри. Поверь мне, все теперь будет хорошо.

— Никак не могу понять, ты делала это все для меня? Для Антигоны, Гелона и Евадны? Для себя?

— Для всех! Представь себе, ты висишь портретом на стене. И видишь, как твой потомок растет. Какой он молодец. Какие успехи делает в учебе, какую ему прочат карьеру. А потом он все рушит, и не темная магия тому виной, далеко не она, что бы по этому поводу не говорил Дамблдор. Сам человек. Его слабости. То, что он не смог перебороть в себе. Старые обиды, которые уже не должны иметь значения… Ты почти живешь в своей раме и видишь, как многие поколения Фоули поступают на Рейвенкло. И от каждого новичка ты ждешь той смекалки и хитрости, которую когда-то проявляли их предки, новых изысканий в ментальной магии, а получаешь садистов и алкоголиков…

— Что ты сейчас чувствуешь, Ева?

— Гордость.

— За кого?