Неживая

— За себя! Я — мертвая женщина, мерлинов портрет, переиграла его, этого Дамблдора. И я чувствую предвкушение и азарт.

— Жаль, что ты не увидишь его реакцию.

— Считай, что я решила эту проблему силой воображения.

— Я так поступаю со многими проблемами.

Гарри в последний раз оглянулся в пустом классе. Слишком маленький, чтобы проводить в нем уроки. Слишком большой, чтобы стать какой-нибудь подсобкой. В Хогвартсе много таких и каждый из классов создан не просто так, ведь наверняка Основатели думали над тем, что и как будет происходить в каждом помещении.

— Думаю, я смогу гордиться тобой. Будь собой и не бойся делать то, что хочешь делать. Чем бы это ни было. И не обижай Евадну, постарайся найти с ней общий язык, ей еще можно помочь. Найди портрет Гименея Фоули, но не рассказывай ему эту историю. Он должен быть в Хогвартсе и может помочь, хотя на первый взгляд может показаться несносным типом.

— Я постараюсь, Ева. Прощай. — Поттер, не дав себе время подумать, выпустил из палочки огонь, выжигающий портрет, но не такой сильный как Адское пламя, чтобы ничто не могло засечь здесь волшебства и сообщить директору раньше времени. Он сам придет к Еве, когда будет уже поздно.

В это же время Антигона сжигала еще один портрет Евридики Гонт, в девичестве Евридики Фоули, умершей еще в восемнадцатом веке женщины, которая не хотела просто наблюдать за происходящим.

В горле стоял ком. Он быстро проморгался, повторив про себя несколько раз, что он сжег всего лишь чертов портрет. Он считал Еву очень сильной женщиной. Посмертие — сложная штука. Она дает иллюзию жизни, с которой расстаться сложнее, чем с самой жизнью. Так когда-то говорил ему Почти Безголовый Ник. У Евы хватило на это сил, она пожертвовала своим послесмертием, каким бы оно ни было.

— Она всего лишь портрет, просто портрет, — шептал Гарри, чтобы успокоиться.

— Эй, Поттер, ты уснул что-ли?

— Кажется, да… — Гарри разлепил глаза.

Он задремал. И ему приснился самый гнусный сон, который только можно придумать — воспоминание.

— Останавливаемся, — радостно верещал Дин. — Давай, бери свои манатки и на выход.

— Да, сейчас.

«Тетя Петунья. Если у вас есть возможность — уезжайте. Как можно скорее, уговорите дядю, скажите, что это я все испортил. Но Волдеморт скоро возродится, а я по своей глупости открыл адрес вашего дома Пожирателю смерти. Помните, к нам заезжал мистер Хоуп? Это он и есть. Именно с Хоупом сложностей больше не возникнет, но я не знаю, с кем он успел пообщаться. Я не знал, что так выйдет. Прошу вас, пожалуйста, переезжайте. Дяде давно не нравилось ездить каждое утро в Лондон, может быть, если продать дом, ему хватит денег на квартиру в Лондоне? Спасибо вам за все, что вы сделали для меня».

— Хороших каникул, Гарри!

— И тебе, Дин.

— Здравствуй, Гарри.

— Добрый вечер, мистер Хоуп. Как дела?

— Отлично. Не приедешь к нам на ужин?

— Я подумаю, мистер Хоуп.

— Счастливого Рождества, Гарри!

— И тебе, Гермиона!

Поттер улыбался всем, кто с ним здоровался, кто поздравлял его с праздниками, приветствовал родителей многих гриффиндорцев, которые считали своим долгом каждый год поздравлять, будто старые хорошие знакомые. Это теперь казалось странным. Он понимал, что его… нет, не любили. Но к нему относились хорошо. Как и он ко многим относился. Слово хорошо может быть синонимом слова нейтрально. Чего стоит простая улыбка? Она ничтожна. И она значима, потому что человек показывает ей расположение.

«Дадли, надеюсь, ты отошел от произошедшего летом. Если власти будут докапываться к тебе, то покажи им это письмо. Это я, Гарри Джеймс Поттер, убил Колина Криви, потому что тот оказался трусом. Своего кузена я втянул случайно. Он не виноват и действовал под моим принуждением.»

Дадли, стань офигенным экономистом и переплюнь дядюшку. Пусть твоя фирма будет выпускать не дрели, а компьютеры, как ты мечтаешь. Я верю, что у вас с Пирсом когда-нибудь получится создать то, о чем мечтают остальные. Ты станешь офигенно крутым бизнесменом, если захочешь. И не бросай спорт, дать кому-то в морду — неплохое умение«.»

Письма лежали во внутреннем кармане маггловской зимней куртки, которую Гарри надел, прежде чем сойти с поезда. Их он разошлет после, когда настанет время. Друзей немного удивило, что Поттера никто не встречает, но он быстро отмахнулся, не впервые в Лондоне, а вот не встретить тетушку Мардж — это трагедия, тем более, что она прилетает из Нью-Йорка, где была на выставке собак со своим Райтом.

Он шел к зданию вокзала, улыбаясь. По-настоящему рождественское настроение. Наверное, впервые в его жизни. Туда-сюда сновали люди с чемоданами, кто-то приезжал в Лондон на Рождество, кто-то уезжал к родным и друзьям. Поттер шел к началу первой платформе, на которой было нечего делать ни одному волшебнику.