Неживая

Но Дамблдора не интересовал счет Поттера. Его влекло это что-то знакомое и чужое. Он подошел к телу, лежащему в неестественной позе, со странно подогнутой ногой. Не вывернутой, нет, так вполне мог лежать и живой человек, разве что недолго ввиду неудобства положения. Альбус глубоко вздохнул, провел над телом палочкой, принюхался.

— Чувствуешь, Северус? Магия, особенно темная, всегда оставляет следы.

— Похоже на поцелуй дементора, Альбус.

— Я так не думаю.

— Пожиратели смерти?

— Не знаю, — Дамблдор резко развернулся. — Мне нужно поговорить с Дурслями.

— Вам сообщили утром?

— Да… — Петуния была растерянной, отвечала односложно, а глаза ее были красными, но сейчас она не плакала. — Кто-то из ваших, в мантии. Я ему уже рассказала все, что знаю.

— Петунья, пожалуйста, — Альбус посмотрел в ее глаза, понимая, что родным неприятно вспоминать все по два раза. — Расскажите еще раз, это очень важно. У меня есть подозрения, что Гарри не умер.

— Как? — глаза миссис Дурсль широко распахнулись.

— Дадли, сделай маме зеленый чай, он успокаивает.

Толстый мальчишка тут же убежал на кухню. Слишком быстро, чтобы как можно скорее вернуться и почти ничего не пропустить из разговора.

— Гарри написал, что не приедет на каникулы, что хочет провести каникулы в доме у своего друга, родители которого разводят какие-то магические породы собак.

— Не знаю, кто из родителей его друзей может разводить собак, — задумался Дамблдор.

— Я тоже. Мне было неважно, даже если это просто предлог. Он не очень любил каникулы, особенно если на них приезжала Марджори. Она все расспрашивала его про гимназию, и ему приходилось выдумывать истории, вместо того, чтобы просто побыть с семьей. Я решила, что он не захотел больше таких каникул, решил устроить себе отдых от этого вечного вранья. Но вчера ночью нам пришли письма. Прощальные.

— Покажите мне их.

— Дадли… — она не договорила, но мальчишка быстро открыл ящик стола и достал оттуда конверты. Они лежали вместе, хотя каждому Поттер писал отдельно. Их сложили туда позже, когда авроры также решили на них взглянуть. Дадли как будто недолго сомневался, прежде чем протянуть их Альбусу.

Дамблдор задумчиво теребил бороду, читая письма. Особенно то, что было адресовано Дадли. Неожиданно для двух представителей семьи Дурслей, Альбус улыбнулся.

— Что смешного? — хмуро спросил Дадли.

— Я знал про Колина Криви.

— Если вы знали, то почему не рассказали этим вашим аврорам? — удивился Дурсль. Он был куда рассудительнее, чем можно было предположить по его внешнему виду. — Вы теперь расскажете полиции, и меня арестуют как соучастника? — почему-то очень спокойно спросил он. Видимо, не раз представлял себе такое развитие событий.

— Не о любом знании стоит говорить, мистер Дурсль. Я знаю, каким Гарри может быть убедительным. Том был таким же.

— Какой Том?

— Неважно. Я был там, в Лондоне. — Альбус сложил вместе ладони и немного наклонился вперед к Петунии. — Это не убийство, но и не самоубийство. Не думаю, что Гарри мертв.

— Его тело нашли…

— Тело в магическом мире может быть штукой непостоянной. Душа, вот что главное. Подозреваю, Гарри провел очень темный ритуал. И сейчас он может быть где угодно.

— И кем угодно… — добавила Петуния.

— Вам что-то известно?

— Сон. Ему снился сон летом, где он искал что-то, какой-то предмет. Он тратил на это годы, ездил по миру, но не мог найти. И потом какой-то волшебник сказал ему, что он ищет не этот предмет, а то, что уже давно потерял — себя.

— Себя…

Дамблдор внимательно смотрел на Петунию. Высокую худую женщину с русыми волосами, даже в такое время, несмотря на красные глаза и утро, проведенное в слезах, с аккуратно собранным пучком волос, в шелковой черной выглаженной блузке. Она улыбалась. Как будто гордилась своим ребенком. Это было видно, это чувствовалось, и мысли ее читать было совсем не обязательно, чтобы это понять.

— Вы гордитесь Гарри? Тем, что он соврешил очень темное волшебство, где требуется жертва, убийство. Не первое в своей жизни убийство, прошу заметить, — Дамблдор сощурился и внимательно наблюдал за Петунией.

— Я рада, что он оказался сильнее Лили и надеюсь, он не погибнет в таком молодом возрасте и так глупо.

У вас никогда не было своих детей, вы наблюдаете за многими, и вам кажется, что вы их понимаете, но это не так. Разбираться в детях не значит понимать общие маркеры их поведения, это гораздо глубже.

У Альбуса никогда не было детей. И сейчас он ощущал бездну непонимания между своим представлением того, как должен прожить достойную жизнь человек и пониманием этого же Петунии. Она не любила Гарри так же сильно, как своего сына, ей было плевать на то, что он соврешил, она гордилась тем, что он оказался хитрее самого Альбуса Дамблдора.