Неживая

Как могла. Не жалея себя, пусть я бы умерла, но умерла достойно, зная, что мои враги в могиле, — жестко сказал Ева. — Знаешь, как я покинула этот мир? Меня должны были арестовать, на нашу семью велась охота, это политические интриги. Человека могли обвинять в преступлении, которого он не совершал, если он перешел дорогу властям. Но я устроила дома ловушку. Как только авроры вошли в круг, начертанный мной мелом и скрытый ковром, дом полыхнул Адским пламенем. Я сидела за вышиванием и не сдвинулась с места. Я не могла оттуда уйти, как и они. Пусть я погибла, но мои враги погибли со мной. Это были те авроры, которые нас предали, которые устроили переворот против моего мужа, чтобы сместить его с должности. Они заслужили.

— Гарри, я думаю, бессмертие Сам-Знаешь-Кого связано с магией души, — прошептала Гермиона, — Меня на эту мыль натолкнуло преклонение перед этим разделом магии профессора Бэгшот.

— Я тоже думал об этом и даже нашел кое-что. — Поттер наклонился совсем низко к Гермионе. — Крестражи. Я нашел лишь упоминание, нигде нет книг, где бы описывалось подобное.

— Что такое крестражи? — прошептала Гермиона.

— Это осколки души. Только целая душа может умереть полностью. Но я не знаю ничего. Я не знаю, как их уничтожить, где найти крестраж, если Волдеморт действительно создал его.

— Никогда об этом не слышала… Может быть, можно аккуратно расспросить профессора Бэгшот?

— Не мой вариант, — Поттер откинулся на спинку стула и заговорил громче. — Не после инцидента с райвенкловцами. Мне теперь никто не верит. Только решат, что я увлекся темной магией.

— Я сама попробую узнать. Слушай, тот парень на тебя пялится уже минут пять.

Гарри оглянулся. Через три стола от них сидел Френсис. Встретившись взглядом с Гарри, он уткнулся в книгу и сделал вид, что не смотрел на него.

— Это Френсис Келли. Из-за него с нас сняли столько баллов, а ведь мы пришли помочь ему, но он зассал признавать, что над ним издевались и сказал, что они просто разговаривали, — прошипел Поттер.

Он жалел, что когда-то решил заговорить с Келли, что решил помочь ему. В голове до конца сложилась та теория о ничтожествах, над которыми издеваются в любой школе, видимо, с этим ничего нельзя поделать. Есть такие люди и есть, можешь тоже пнуть, с них не убудет, к этому они привыкли больше, чем к нормальному человеческому отношению.

— Мне кажется, это неправильно. Наверное, он испугался, что ему достанется еще больше в гостиной, когда не будет преподавателей.

— Нет, Гермиона. Он просто слабовольный идиот. — Гарри поднялся, забирая с собой книги и сворачивая недописанное задание по зельям. — Позанимаюсь в гостиной.

Поттер вышел в коридор и тут же столкнулся с каким-то младшекурсником, буркнувшим на ходу: «извини». В последнее время все шло не так. Гарри нигде не чувствовал себя в безопасности, ему постоянно казалось, что за ним наблюдают, и теперь, после слов Евы, он понимал, почему. Если это так, то от него ни директор, ни другие преподаватели не ждут ничего хорошего. Впрочем, вряд ли о крестраже известно многим, профессор МакГонагалл и Флитвик очень хорошо к нему относятся, считают его способным студентом, которого могло бы ждать будущее в науке по их дисциплинам. Профессор Бэгшот приглядывается, но Поттер так же не чувствует, что тот заранее настроен против него.

— Постой, подожди, пожалуйста.

Гарри обернулся и увидел спешащего к нему Френсиса со стопкой книг и пергаментов в руках, собранных наспех, видимо, он покинул библиотеку сразу за ним.

— Келли, забудь о моем существовании и живи, как хочешь. — бросил Поттер, прежде чем продолжить идти.

— Я хотел попросить у тебя прощения.

Гарри резко обернулся и остановился, Келли был совсем близко и чуть не врезался в Поттера.

— Прощения? Ты просто хотел попросить прощения? Как все легко в твоей жизни. — прошипел в лицо Френсису Поттер. — Да тебе, кажется, нравится положение дел. Жалеть себя? Ах, боже мой, какой я несчастный, меня обижают. Может быть, наслаждаешься жалостью к себе? Своей слабостью. Ты сам называл себя ничтожеством. Так вот, теперь я согласен с твоей самооценкой. Ты — ничтожество. И не приближайся ко мне, не хочу марать руки о такое ничтожество.

Он резко развернулся и направился по коридору мимо Большого зала, который пустовал в перерыве между обедом и ужином. Ему показалось, что он услышал едва различимое: «Я исправлю».

Отомщенный(ли)

Месяц спустя

Гарри проснулся от какого-то странного шума. Едва различимого. И от света. Факелы в их спальне не горели, свет исходил от окна, как в ночь, когда был Рождественский бал в прошлом году. Тогда уличные фонари освещали двор, но в обычное время этого не было. Свет едва проникал свозь узкую щель в пологе, по вечному закону подлости, находящуюся как раз на уровне глаз Гарри.