Фандом: Гарри Поттер. Первое правило шпиона: нельзя смешивать работу и личное.
Добавить в моё избранное
22 мин, 44 сек 7940
Гермиона цеплялась за его плечи, как за спасательный круг, утопая в наслаждении и ощущая каждый толчок в себе.
У них в своё время не получилось стать врагами, не получилось и подружиться. Единственное место, где они сразу же нашли общий язык — это постель, и, видят боги, им обоим безумно понравились их новые роли.
В конце концов, быть любовниками — гораздо интереснее, чем играть в любовь.
Вдох-выдох.
Подводя друг друга к черте невозврата, за которой была бескрайняя гладь удовольствия, они оба понимали, что всё это временно. Это всего лишь легенда, игра. Но почему-то именно временное имело дурную привычку становиться постоянным.
Драко вошёл в неё так глубоко, как только смог, и замер, изливаясь. Гермиона зажмурилась, ощущая его, казалось, каждым дюймом своей кожи и наслаждаясь всем, что он так щедро ей давал.
Вдох.
— Гермиона, — выдохнул Малфой.
И это было самым прекрасным и правильным, что он мог сказать в этот миг.
2 мая, 2002 год
Бал в Министерстве был похож на парад лжецов, каждый из которых искренне верил, что без него войну бы ни за что не выиграли. Кое-кто действительно имел право так думать, но большинство просто играло роли.
Гермиона с усмешкой наблюдала за развернувшимся представлением, невольно восхищаясь наглостью собравшихся магов. Она не любила празднования в честь Победы, не понимала, как можно веселиться в день, который отнял столько жизней.
— Можно пригласить вас на танец? — спросил Невилл, забрав у неё бокал с шампанским и в два глотка осушив его до дна. — Для храбрости, — сказал он, а затем добавил: — Помнится, на Святочном балу ты так и не согласилась потанцевать со мной.
— Я тогда была глупой и заносчивой.
Гермиона послушно пошла за Невиллом, позволяя себя обнять и закружить в вальсе.
— А сейчас ты поумнела и стала скромной?
— Разумеется, нет! — Она рассмеялась. С ним было легко. Порой Гермионе казалось, что из них всех только Лонгботтому удалось сохранить себя и не сломаться.
Ловко лавируя между танцующими парами, они приблизились к столам, где сидели министр Янг со своей свитой. И Поттером. Скользнув взглядом по его лицу, Гермиона невольно улыбнулась: Гарри хмуро смотрел на тарелку с салатом и почти не участвовал в разговоре. Как ценный приз, его посадили на самое видное место и тут же о нём позабыли.
— Он выглядит несчастным, — тихо сказала Гермиона.
— Скорее смертельно скучающим. — Невилл немного помолчал и спросил: — Тебе его жаль?
— Нет, — ответила она, не задумываясь. — Жалость не то, в чём нуждаются люди.
— Малфой тебя этому научил?
Гермиона не ответила. Когда дело касалось Драко, Невилл превращался во вздорного мальчишку, никак не желающего забыть школьные обиды.
Они кружились в вальсе среди других пар, наслаждаясь движениями, музыкой и друг другом, но вот прозвучали последние аккорды и раздались аплодисменты.
Это послужило своеобразным сигналом: с лёгкими хлопками в зале стали появляться алые бутоны цветов, сотканные из тончайшего флера. Они опускались всё ниже и ниже, а затем раскрылись, выпуская на волю голодное пламя. Словно гигантские кувшинки, они пожирали людей, не щадя никого.
Последнее, что Гермиона запомнила — отчаянье, с которым Невилл сжимал её в объятиях, да рывок аппарации, спасающий их жизни.
Упав на землю, Гермиона жадно хватала ртом воздух, словно никак не могла надышаться. Словно никак не могла поверить в то, что всё ещё жива.
— Как ты? — спросил Невилл, пытаясь помочь ей подняться.
Она оттолкнула его руку и зло бросила:
— Ты знал! Мерлин тебя дери, Невилл, ты знал!
— И что с того?
— Как — что? Люди погибли! Ты это понимаешь? Гарри…
— Ты прекрасно знаешь, что это был не Поттер, а фальшивка. Подсадная утка. — Невилл нахмурился, но даже не попытался оправдаться. Он не считал себя виноватым.
— Зачем? Зачем всё это?
— Ради будущего. Пара трупов — малая цена за право на жизнь для магического сообщества. — Невилл говорил так, словно повторял давно известные истины. — Проще создать что-то новое, чем переделать старое. Последнее гораздо сложнее. Людям всегда мало власти. Дай палец — отхватят и руку. Сегодня министр Янг использовал славу Поттера, а завтра бы он издал указ о ликвидации всех несогласных. Он слишком заигрался и возомнил себя богом. Вспомни, год назад едва не погиб Кингсли, когда оспорил принятие закона о налоге на обучение в Хогвартсе. Янга надо было остановить, прежде чем мы бы получили очередного Темного Лорда. Ты это понимаешь?
— Нет, — прошептала она. — Нет, я не понимаю. Не хочу понимать.
— Гермиона…
— Хватит! Хватит, — повторила она тише. — Я выхожу из игры, из меня получился плохой шпион.
У них в своё время не получилось стать врагами, не получилось и подружиться. Единственное место, где они сразу же нашли общий язык — это постель, и, видят боги, им обоим безумно понравились их новые роли.
В конце концов, быть любовниками — гораздо интереснее, чем играть в любовь.
Вдох-выдох.
Подводя друг друга к черте невозврата, за которой была бескрайняя гладь удовольствия, они оба понимали, что всё это временно. Это всего лишь легенда, игра. Но почему-то именно временное имело дурную привычку становиться постоянным.
Драко вошёл в неё так глубоко, как только смог, и замер, изливаясь. Гермиона зажмурилась, ощущая его, казалось, каждым дюймом своей кожи и наслаждаясь всем, что он так щедро ей давал.
Вдох.
— Гермиона, — выдохнул Малфой.
И это было самым прекрасным и правильным, что он мог сказать в этот миг.
2 мая, 2002 год
Бал в Министерстве был похож на парад лжецов, каждый из которых искренне верил, что без него войну бы ни за что не выиграли. Кое-кто действительно имел право так думать, но большинство просто играло роли.
Гермиона с усмешкой наблюдала за развернувшимся представлением, невольно восхищаясь наглостью собравшихся магов. Она не любила празднования в честь Победы, не понимала, как можно веселиться в день, который отнял столько жизней.
— Можно пригласить вас на танец? — спросил Невилл, забрав у неё бокал с шампанским и в два глотка осушив его до дна. — Для храбрости, — сказал он, а затем добавил: — Помнится, на Святочном балу ты так и не согласилась потанцевать со мной.
— Я тогда была глупой и заносчивой.
Гермиона послушно пошла за Невиллом, позволяя себя обнять и закружить в вальсе.
— А сейчас ты поумнела и стала скромной?
— Разумеется, нет! — Она рассмеялась. С ним было легко. Порой Гермионе казалось, что из них всех только Лонгботтому удалось сохранить себя и не сломаться.
Ловко лавируя между танцующими парами, они приблизились к столам, где сидели министр Янг со своей свитой. И Поттером. Скользнув взглядом по его лицу, Гермиона невольно улыбнулась: Гарри хмуро смотрел на тарелку с салатом и почти не участвовал в разговоре. Как ценный приз, его посадили на самое видное место и тут же о нём позабыли.
— Он выглядит несчастным, — тихо сказала Гермиона.
— Скорее смертельно скучающим. — Невилл немного помолчал и спросил: — Тебе его жаль?
— Нет, — ответила она, не задумываясь. — Жалость не то, в чём нуждаются люди.
— Малфой тебя этому научил?
Гермиона не ответила. Когда дело касалось Драко, Невилл превращался во вздорного мальчишку, никак не желающего забыть школьные обиды.
Они кружились в вальсе среди других пар, наслаждаясь движениями, музыкой и друг другом, но вот прозвучали последние аккорды и раздались аплодисменты.
Это послужило своеобразным сигналом: с лёгкими хлопками в зале стали появляться алые бутоны цветов, сотканные из тончайшего флера. Они опускались всё ниже и ниже, а затем раскрылись, выпуская на волю голодное пламя. Словно гигантские кувшинки, они пожирали людей, не щадя никого.
Последнее, что Гермиона запомнила — отчаянье, с которым Невилл сжимал её в объятиях, да рывок аппарации, спасающий их жизни.
Упав на землю, Гермиона жадно хватала ртом воздух, словно никак не могла надышаться. Словно никак не могла поверить в то, что всё ещё жива.
— Как ты? — спросил Невилл, пытаясь помочь ей подняться.
Она оттолкнула его руку и зло бросила:
— Ты знал! Мерлин тебя дери, Невилл, ты знал!
— И что с того?
— Как — что? Люди погибли! Ты это понимаешь? Гарри…
— Ты прекрасно знаешь, что это был не Поттер, а фальшивка. Подсадная утка. — Невилл нахмурился, но даже не попытался оправдаться. Он не считал себя виноватым.
— Зачем? Зачем всё это?
— Ради будущего. Пара трупов — малая цена за право на жизнь для магического сообщества. — Невилл говорил так, словно повторял давно известные истины. — Проще создать что-то новое, чем переделать старое. Последнее гораздо сложнее. Людям всегда мало власти. Дай палец — отхватят и руку. Сегодня министр Янг использовал славу Поттера, а завтра бы он издал указ о ликвидации всех несогласных. Он слишком заигрался и возомнил себя богом. Вспомни, год назад едва не погиб Кингсли, когда оспорил принятие закона о налоге на обучение в Хогвартсе. Янга надо было остановить, прежде чем мы бы получили очередного Темного Лорда. Ты это понимаешь?
— Нет, — прошептала она. — Нет, я не понимаю. Не хочу понимать.
— Гермиона…
— Хватит! Хватит, — повторила она тише. — Я выхожу из игры, из меня получился плохой шпион.
Страница 6 из 7
