Фандом: Гарри Поттер. — Смотри, Гарри, — говорит Астория, не отводя взгляда от плывущих в небе облаков. — Смотри, Гарри, проплывают облака! Разве они задаются вопросом о том, что с ними будет в будущем? Почему бы нам с тобой не стать этими облаками, а?
Добавить в моё избранное
9 мин, 20 сек 5638
— Блядь! Малфой, ты что, охренел! — орет Гарри Поттер, когда малфоевский кулак с острыми костяшками врезается ему в скулу.
— Нет, Поттер, это ты охренел, — зло выплевывает Малфой и молниеносным движением достает из рукава мантии палочку. Кончик палочки тут же упирается Поттеру в кадык, а Малфой нависает над ним и шипит, раздувая ноздри и сверкая глазами:
— Еще раз увижу тебя рядом с моей невестой, кастрирую. По-магловски, собственными руками, не посмотрю, что ты, мать твою, избранный. Понял?
Поттер с трудом сглатывает слюну и примиряющим жестом поднимает руки с раскрытыми ладонями — так, чтобы противник видел, что палочки в них нет. Бешеный напор Малфоя вызывает уважение — Гарри никогда не подозревал в Драко такого темперамента.
— Понял, понял. Не подходить к твоей невесте близко, все ясно. Только, знаешь, — Поттер мнется и не знает, как построить фразу, чтобы не выглядеть в глазах Малфоя полным придурком. — Если бы ты был чуть-чуть… э-э-э… поконкретнее, что ли…
— Поконкретнее? — на этот раз малфоевская палочка почти втыкается в поттеровскую ключицу, и Гарри шипит одновременно с Малфоем — только первый шипит невнятно и от физической боли, а вот второй буквально выдыхает Поттеру в лицо слова по слогам, и они жалят словно маленькие юркие змейки:
— Что, блядь, тебе не понятно, долбаный грифферский тупица? Я сказал: не подходи к моей невесте. Что еще тебе надо объяснять?
Гарри на секунду прикрывает глаза. Мать вашу, как он устал жить, как он устал. И так — проблем выше головы, еще и Малфой с его непонятными требованиями. Вот, откуда, спрашивается, победитель Волдеморта, надежда и опора всей магической Британии и прочая и прочая и прочая должен знать, кто является малфоевской невестой? И где, собственно говоря, он с этой самой невестой был замечен, причем замечен, видимо, за чем-то интимным, раз хорек сейчас так бесится, плюется ядом и тычет своей палочкой в разные части поттеровского тела — и больно, надо сказать, тычет. Кто, мать ее, она такая — эта невеста?
— Стоп! — говорит Гарри, открывая глаза. Говорит скорее сам себе, чем Малфою, но тот почему-то слушается, опускает палочку и даже отступает на шаг — иногда Поттер умеет быть чрезвычайно убедительным.
— Ты хочешь сказать, Малфой, чтобы я держался подальше от твоей невесты, да?
— Именно! Именно это я и хочу тебе сказать, Поттер! — голос Драко звенит и едва не срывается от напряжения — как ни крути, махать кулаками перед лицом своего однокурсника и с размаху дать по роже Мальчику-который-наше-всё — две большие разницы, как любят выражаться деляги в Лютном переулке.
— Но с какой стати? — интересуется Поттер спокойно и почти миролюбиво, даже руками разводит успокаивающе. — Что я, съем твою невесту, что ли? И вообще, может, ты соизволишь назвать имя твоей гребаной невесты, Малфой, чтобы я понял, наконец, о ком идет речь!
Гарри рычит, не сдерживаясь, и не успевает еще доорать свою фразу до конца, прямо в ошалевшую физиономию Драко, как понимание лупит со всего размаху обезумевшим бладжером по его тупой гриффиндорской башке, до которой никогда-никогда не доходит с первого раза…
У Джинни Уизли глаза цвета горячего шоколада, волосы отливают на солнце медью, а на коже — россыпи бледных веснушек. У нее крепкие руки и спортивное сложение, и на метле Джинни сидит уверенно и небрежно, как и полагается квиддичному игроку. Она пахнет лакричными тянучками, мятой и земляникой, смеется во весь голос, закрывает глаза, когда целуется, и громко охает, когда кончает. Гарри всегда знает, какое у нее настроение, и как доставить ей удовольствие — идет ли речь о свидании, сексе или подарке на день Святого Валентина. Гарри не спешит делать Джинни предложение, отговариваясь тем, что они оба слишком молоды для семейной жизни. Джинни соглашается с ним, говоря, что она тоже не торопится под венец. Окружающий мир полон соблазнов и возможностей, незачем спешить связывать себя обязательствами, тем более, когда нет никаких сомнений в поттеровской любви и верности, абсолютно никаких. Но Гарри знает, что на самом деле Джинни очень хочет выйти за него замуж, жить с ним вместе, наводить в доме уют и порядок, рожать детей и прослыть образцово-показательной миссис Поттер. Иногда он ловит себя на мысли, что, в общем-то, и не любит Джинни, но тут же усердно заталкивает эту мысль подальше.
У Астории Гринграсс глаза голубые, словно майское небо, волосы цвета недозрелой пшеницы, кожа — белоснежная и просвечивающая, будто фарфоровая, а на ощупь — как шелк. У нее тонкие запястья и щиколотки, к метле она и близко не подходит, предпочитая аппарацию и порт-ключи, в крайнем случае — каминную сеть. Астория пахнет ландышами и туберозой, смеется, словно серебряные колокольчики звенят, когда целуется, смотрит Гарри прямо в глаза, с нежностью и немного — с любопытством, а во время оргазма коротко и приглушенно стонет.
— Нет, Поттер, это ты охренел, — зло выплевывает Малфой и молниеносным движением достает из рукава мантии палочку. Кончик палочки тут же упирается Поттеру в кадык, а Малфой нависает над ним и шипит, раздувая ноздри и сверкая глазами:
— Еще раз увижу тебя рядом с моей невестой, кастрирую. По-магловски, собственными руками, не посмотрю, что ты, мать твою, избранный. Понял?
Поттер с трудом сглатывает слюну и примиряющим жестом поднимает руки с раскрытыми ладонями — так, чтобы противник видел, что палочки в них нет. Бешеный напор Малфоя вызывает уважение — Гарри никогда не подозревал в Драко такого темперамента.
— Понял, понял. Не подходить к твоей невесте близко, все ясно. Только, знаешь, — Поттер мнется и не знает, как построить фразу, чтобы не выглядеть в глазах Малфоя полным придурком. — Если бы ты был чуть-чуть… э-э-э… поконкретнее, что ли…
— Поконкретнее? — на этот раз малфоевская палочка почти втыкается в поттеровскую ключицу, и Гарри шипит одновременно с Малфоем — только первый шипит невнятно и от физической боли, а вот второй буквально выдыхает Поттеру в лицо слова по слогам, и они жалят словно маленькие юркие змейки:
— Что, блядь, тебе не понятно, долбаный грифферский тупица? Я сказал: не подходи к моей невесте. Что еще тебе надо объяснять?
Гарри на секунду прикрывает глаза. Мать вашу, как он устал жить, как он устал. И так — проблем выше головы, еще и Малфой с его непонятными требованиями. Вот, откуда, спрашивается, победитель Волдеморта, надежда и опора всей магической Британии и прочая и прочая и прочая должен знать, кто является малфоевской невестой? И где, собственно говоря, он с этой самой невестой был замечен, причем замечен, видимо, за чем-то интимным, раз хорек сейчас так бесится, плюется ядом и тычет своей палочкой в разные части поттеровского тела — и больно, надо сказать, тычет. Кто, мать ее, она такая — эта невеста?
— Стоп! — говорит Гарри, открывая глаза. Говорит скорее сам себе, чем Малфою, но тот почему-то слушается, опускает палочку и даже отступает на шаг — иногда Поттер умеет быть чрезвычайно убедительным.
— Ты хочешь сказать, Малфой, чтобы я держался подальше от твоей невесты, да?
— Именно! Именно это я и хочу тебе сказать, Поттер! — голос Драко звенит и едва не срывается от напряжения — как ни крути, махать кулаками перед лицом своего однокурсника и с размаху дать по роже Мальчику-который-наше-всё — две большие разницы, как любят выражаться деляги в Лютном переулке.
— Но с какой стати? — интересуется Поттер спокойно и почти миролюбиво, даже руками разводит успокаивающе. — Что я, съем твою невесту, что ли? И вообще, может, ты соизволишь назвать имя твоей гребаной невесты, Малфой, чтобы я понял, наконец, о ком идет речь!
Гарри рычит, не сдерживаясь, и не успевает еще доорать свою фразу до конца, прямо в ошалевшую физиономию Драко, как понимание лупит со всего размаху обезумевшим бладжером по его тупой гриффиндорской башке, до которой никогда-никогда не доходит с первого раза…
У Джинни Уизли глаза цвета горячего шоколада, волосы отливают на солнце медью, а на коже — россыпи бледных веснушек. У нее крепкие руки и спортивное сложение, и на метле Джинни сидит уверенно и небрежно, как и полагается квиддичному игроку. Она пахнет лакричными тянучками, мятой и земляникой, смеется во весь голос, закрывает глаза, когда целуется, и громко охает, когда кончает. Гарри всегда знает, какое у нее настроение, и как доставить ей удовольствие — идет ли речь о свидании, сексе или подарке на день Святого Валентина. Гарри не спешит делать Джинни предложение, отговариваясь тем, что они оба слишком молоды для семейной жизни. Джинни соглашается с ним, говоря, что она тоже не торопится под венец. Окружающий мир полон соблазнов и возможностей, незачем спешить связывать себя обязательствами, тем более, когда нет никаких сомнений в поттеровской любви и верности, абсолютно никаких. Но Гарри знает, что на самом деле Джинни очень хочет выйти за него замуж, жить с ним вместе, наводить в доме уют и порядок, рожать детей и прослыть образцово-показательной миссис Поттер. Иногда он ловит себя на мысли, что, в общем-то, и не любит Джинни, но тут же усердно заталкивает эту мысль подальше.
У Астории Гринграсс глаза голубые, словно майское небо, волосы цвета недозрелой пшеницы, кожа — белоснежная и просвечивающая, будто фарфоровая, а на ощупь — как шелк. У нее тонкие запястья и щиколотки, к метле она и близко не подходит, предпочитая аппарацию и порт-ключи, в крайнем случае — каминную сеть. Астория пахнет ландышами и туберозой, смеется, словно серебряные колокольчики звенят, когда целуется, смотрит Гарри прямо в глаза, с нежностью и немного — с любопытством, а во время оргазма коротко и приглушенно стонет.
Страница 1 из 3
