Фандом: Гарри Поттер. Зарисовка из жизни Главного Аврора и Министра. На флешмоб ко дню рождения Гермионы Грейнджер.
Добавить в моё избранное
16 мин, 0 сек 9550
— Окно, кажется, открыто, — заметил собеседник.
— Окно, говоришь? — и она повысила голос:
— Рон, точно настроение упало, а не что-то другое?
— Нет, именно настроение!
Кто-то внизу приглушенно поинтересовался:
— Кто там?
— Да эти двое. Вот уж находят места для своих посиделок, извращенцы.
Гарри откликнулся голосом, в котором слышалось еле сдерживаемое веселье:
— Рон, да нормальные мы, честно!
— Ну да, нормальные! Все нормальные люди этим занимаются в спальне, вот только вас носит, где попало. Еще на люстре попробуйте для разнообразия! Нормальные бы уже давно прекратили всем морочить голову. Тем более, Гермиона, ты уже министр. Так сделай что-нибудь! Это же невозможно! Даже магглы придумали развод, а у нас до сих пор нет такого!
И, наконец, верни себе права волшебницы, а не живи за мой счет! Придумай уже какой-то закон… Впрочем, ты разрушительнее пары драконов, так что категорию «особо опасна» с тебя снимать нельзя!
Гермиона, не выдержав, рявкнула:
— Рон, если своими разговорами мы мешаем тебе с Лавандой — идите куда-нибудь подальше, дом большой. А то и на улицу. Совсем в четырех стенах на вампира стал похож. И я не помню, чтобы ты возражал против женитьбы на мне!
Снизу раздался стон.
И она, резко изменив тональность, тихо пробормотала, словно извиняясь:
— Немного надавить пришлось.
— Знаю я твое «немного»… — высказался Гарри, еще продолжая улыбаться, как вдруг кто-то зашебуршился у них за спиной.
— Люмос! — от двух одновременных заклятий крышу залило почти дневным светом.
— Мама, ты так хорошо на колдо вышла, — Роза, сверкая зелеными глазищами, уже успела вылезть из люка. Скорпиус и Альбус маячили за ее спиной. — Я и не знала, что ты так умеешь. А я так смогу?
— Где вышла?!
— В газете.
— А ну, дай посмотреть, — Гермиона взглянула и закашлялась: на первой странице куда-то неслась трансформировавшаяся вейла, с ее палочкой в левой руке и ослепительно ярким шаром фиолетового огня в правой. И это все великолепие было запечатлено на фоне стен злополучного коридора в Министерстве.
— Когда это они меня засняли?
— Неважно, — Гарри решительно отобрал газету. — Читать не обязательно. Если кратенько: уже предлагают тебя сделать пожизненным министром — страх, он сразу почтение вызывает. Можешь не сомневаться: теперь все твои законопроекты пройдут как по маслу.
Роза, убедившись, что ответа на поставленный вопрос не получит, немедленно задала новый:
— Мама, а можно Ал и Скорп у нас на ночь останутся?
— Немедленно отпусти его.
— Э, — Скорпиус, запинаясь, вклинился в разговор, храбро выдерживая взгляд раздраженной Гермионы — Госпожа министр, она ничего со мной не делала!
— Знаю я эти отговорки…
— Гермиона, поздно уже, а Алу сегодня и в самом деле некуда идти: свой дом я опять нечаянно заморозил. Видно, старею — сноровка не та. Так что Джинни оттуда сбежала. К своему…, — Гермиона ткнула его локтем, прошипев на ухо: «Не при детях». — Пусть остаются, а мы присмотрим за ними, впервой, что ли? Да и нам, пожалуй, уже пора. А то кто его знает, может, завтра объявится внук Гриндевальда, а мы тут не выспавшиеся?
— Гарри!
Снизу громко и печально вздохнули уже в два голоса.
Шрам больше не болел. Все было хорошо. И жили все они долго и счастливо. И умерли в один день.
Или нет?
— Окно, говоришь? — и она повысила голос:
— Рон, точно настроение упало, а не что-то другое?
— Нет, именно настроение!
Кто-то внизу приглушенно поинтересовался:
— Кто там?
— Да эти двое. Вот уж находят места для своих посиделок, извращенцы.
Гарри откликнулся голосом, в котором слышалось еле сдерживаемое веселье:
— Рон, да нормальные мы, честно!
— Ну да, нормальные! Все нормальные люди этим занимаются в спальне, вот только вас носит, где попало. Еще на люстре попробуйте для разнообразия! Нормальные бы уже давно прекратили всем морочить голову. Тем более, Гермиона, ты уже министр. Так сделай что-нибудь! Это же невозможно! Даже магглы придумали развод, а у нас до сих пор нет такого!
И, наконец, верни себе права волшебницы, а не живи за мой счет! Придумай уже какой-то закон… Впрочем, ты разрушительнее пары драконов, так что категорию «особо опасна» с тебя снимать нельзя!
Гермиона, не выдержав, рявкнула:
— Рон, если своими разговорами мы мешаем тебе с Лавандой — идите куда-нибудь подальше, дом большой. А то и на улицу. Совсем в четырех стенах на вампира стал похож. И я не помню, чтобы ты возражал против женитьбы на мне!
Снизу раздался стон.
И она, резко изменив тональность, тихо пробормотала, словно извиняясь:
— Немного надавить пришлось.
— Знаю я твое «немного»… — высказался Гарри, еще продолжая улыбаться, как вдруг кто-то зашебуршился у них за спиной.
— Люмос! — от двух одновременных заклятий крышу залило почти дневным светом.
— Мама, ты так хорошо на колдо вышла, — Роза, сверкая зелеными глазищами, уже успела вылезть из люка. Скорпиус и Альбус маячили за ее спиной. — Я и не знала, что ты так умеешь. А я так смогу?
— Где вышла?!
— В газете.
— А ну, дай посмотреть, — Гермиона взглянула и закашлялась: на первой странице куда-то неслась трансформировавшаяся вейла, с ее палочкой в левой руке и ослепительно ярким шаром фиолетового огня в правой. И это все великолепие было запечатлено на фоне стен злополучного коридора в Министерстве.
— Когда это они меня засняли?
— Неважно, — Гарри решительно отобрал газету. — Читать не обязательно. Если кратенько: уже предлагают тебя сделать пожизненным министром — страх, он сразу почтение вызывает. Можешь не сомневаться: теперь все твои законопроекты пройдут как по маслу.
Роза, убедившись, что ответа на поставленный вопрос не получит, немедленно задала новый:
— Мама, а можно Ал и Скорп у нас на ночь останутся?
— Немедленно отпусти его.
— Э, — Скорпиус, запинаясь, вклинился в разговор, храбро выдерживая взгляд раздраженной Гермионы — Госпожа министр, она ничего со мной не делала!
— Знаю я эти отговорки…
— Гермиона, поздно уже, а Алу сегодня и в самом деле некуда идти: свой дом я опять нечаянно заморозил. Видно, старею — сноровка не та. Так что Джинни оттуда сбежала. К своему…, — Гермиона ткнула его локтем, прошипев на ухо: «Не при детях». — Пусть остаются, а мы присмотрим за ними, впервой, что ли? Да и нам, пожалуй, уже пора. А то кто его знает, может, завтра объявится внук Гриндевальда, а мы тут не выспавшиеся?
— Гарри!
Снизу громко и печально вздохнули уже в два голоса.
Шрам больше не болел. Все было хорошо. И жили все они долго и счастливо. И умерли в один день.
Или нет?
Страница 5 из 5
