Страж

Кот осторожно слизнул кусочки с его ладони и спрыгнул с колен, подходя к миске с водой. Пил он жадно, и только напившись вволю, повернулся к еде.

Рабастан лёг на песок так, что его голова оказалась в паре футов от мисок, и с улыбкой очень внимательно за ним наблюдал. А когда кот наелся и сосредоточенно принялся умываться, сказал:

— Ты чей-то, наверное… это жалко. Я бы хотел, чтоб ты был моим.

— Мя, — ответил кот и снова посмотрел на него.

— Я тебя не понимаю, — грустно сказал Рабастан. — А ты? Ты понимаешь меня, да? — спросил он, придвигаясь к нему и осторожно гладя по голове. — Останься со мной? — попросил он. — Ты самый живой из всех, кого я знаю… даже больше некоторых людей, — добавил он и вздохнул.

Кот лизнул протянутую к нему руку и снова замурлыкал. Похоже, он нашел своего человека. И теперь не подпустит к нему никакие тени, сколько бы их там ни было.

— Пойдёшь со мной? — с замирающим от радости сердцем повторил Рабастан — и, встав на колени, поднял и прижал к себе своего кота.

А вечером, сидя на краю кровати, Рабастан с тоской смотрел в тёмное окно и, гладя лежащего у него на коленях зверя, всё оттягивал тот момент, когда погасит лампу и ляжет. Ему уже очень хотелось спать, но он так не любил это делать — ах, если бы он мог не видеть снов! Но они были — и от них было не сбежать.

Кот тронул мягкой лапкой его лицо и внимательно посмотрел в глаза.

— Мя, — негромко сказал он. — Мяу!

Тени, жавшиеся по углам комнаты, словно выцвели, но никуда не ушли, и кот снова замурлыкал, успокаивая своего человека и обещая, что отныне ни одна тень не протянет к нему руки и не потащит за собой в тот серый, мёртвый мир, откуда они пришли.

— Ты знаешь, что я боюсь их, да? — прошептал Рабастан, прижимая его к себе. — Я знаю же, что они здесь… они всегда здесь, — по его телу пробежала дрожь. — Но с тобой не так жутко… тебя они не тронут, не бойся…

Кот потерся щекой о его руку и замурлыкал громче. Тени ему были не страшны — скорее это им следовало бояться кота. Кошки издавна могли видеть оба мира — и мир живых, и мир мёртвых, и прогнать пришельцев из мёртвого мира обратно было коту вполне по силам. И он твердо решил остаться на страже возле своего человека.

Рабастан погасил лампу и лёг, привычно свернувшись клубком и натянув простыню на голову.

— Пойдёшь ко мне? — позвал он кота, протягивая к нему руку.

Тени, прятавшиеся в углах, дрогнули и начали медленно приближаться к кровати.

Кот по-хозяйски прошелся по постели, а затем свернулся в клубок на подушке рядом с головой человека, и тени опять откачнулись прочь.

Они так и не сумели подобраться этой ночью к кровати — лишь кружили вокруг, беззвучно что-то шепча и пытаясь то упросить, то напугать и прогнать кота. Но тот не двигался с места, лишь иногда, когда они подбирались слишком уж близко, начиная урчать — и эта ночь стала первой, когда Рабастан не просыпался, захлёбываясь от собственного крика и слёз.

А когда небо за окном стало светлеть, Рабастан проснулся. Какое-то время он лежал, слушая тихое урчание своего стража, а потом приподнялся на локте, посмотрел на него — и зарылся лицом в его шерсть.

— Спасибо, — прошептал он. — Я не заслужил, знаю. Но спасибо тебе.

Кот ободряюще мяукнул. Человек был живой и тёплый, тени мёртвые и холодные — неужели он должен был смотреть, как тени выпивают чужую жизнь, лишая её последних крупицам света и радости?

Тёплые человеческие руки подхватили кота и прижали к такому же тёплому телу — и он впервые в жизни услышал, как бьётся живое человеческое сердце.

Голодные тени по-прежнему жались по углам комнаты, но уже не решались приближаться к человеку и его добровольному стражу, стоящему на границе миров.