Избранник

Все вы, плоды семейного древа Империи, чем-то похожи: воинственные, мускулистые, отчаянные. Таков он, твой потомок, такова дева из рода Соколов, такова ты сама. Такой же была и Орнелла, но девочка принесла себя в жертву не для того, чтобы это отродье сейчас играло передо мною мечом. Уничтожить бы его одним движением и тем избавить мир от беды, разнести голову демона-убийцы о стену, но ради тебя, Изабель, я дам тому, в ком плоть и кровь твоя, поединок, дабы не усугублять твои страдания. Если я сам не найду тебя после, то так или иначе тебе поведают, что юнец сей погиб в бою, как человек, а не свалился в ад, словно жалкий бес, что была в нем частица живого. Может статься, к тебе придет облегчение от мысли, что природа твоя оказалась сильнее природы владыки демонов, а значит, несмотря на истязания ты одержала победу над ним. Но мне придется лишить жизни твое дитя — много зла оно уже натворило и принесет гибель всему миру, если его не остановить. Не убедить, не уговорить его, не воззвать к сердцу, к разуму, к чувству долга, ибо у него их нет. Разве ради тебя, несчастной матери, попытаться.

— Тише, мальчик. Ты не понимаешь, что поставлено на карту. Ты, видно, и не знаешь ни о чем. Ведаешь ли, что ты полудемон, венец извращенной природы? Двойная душа, двуличное сердце, двойной разум, одной ногой здесь, другой в аду. Понимаешь ли, зачем создан и живешь? Лишь к одному вели тебя твои хозяева — чтобы ты выпустил своего проклятого отца, дабы он захватил и разрушил Асхан, но я не позволю того. Он навечно останется в своем плену, и ты не сможешь меня остановить.

Поднимаешь на меня клинок, мальчишка? Очевидно, что в этих нечистых руках необычное оружие. Оно пропитано магией, способно наносить сокрушительные удары, оставлять незаживающие раны. Что-то еще я говорю, как мне пророчили: «Своим последним вздохом ты будешь убеждать его»… — но в чем можно убедить это создание, в невеликие двадцать лет залившее кровью и завалившее телами путь за собой? Это страшный противник, в нем мощь самого Кха-Белеха, помноженная на силу рода матери. Но он не откроет путь владыке демонов, я не допущу, не отступлю, если понадобится, уничтожу без тени сомнения! О Асха, пусть я погибну сегодня, но во имя тебя я удержу эти врата!

С этой мыслью я включился в бой. Мы сошлись в поединке: зрелость против молодости, опыт против напора, магия против меча, холодный гнев против лютого бешенства. Девчонка трусливо сбежала и встала поодаль, и хвала Асхе, что не путалась у меня под ногами, — попадись она мне на пути, на сей раз легко бы она не отделалась. Неплохо защищался щенок-демон, силой и выносливостью отличался невероятной, но на моей стороне были преимущество в скорости и знания. Он пытался до меня добраться, но я исчезал внезапно и атаковал неожиданно, и от того он все более разъярялся. Я же, наоборот, взял гнев под контроль, владел вполне ситуацией и ранил порождение хаоса неоднократно; казалось, еще минута — и все будет кончено, но внезапно демон догнал меня, и его удары оказались сокрушительными. Телесная мощь его была велика, и то следовало признать. Когда и как успел он приобрести ее, где добыл священное оружие, о том я не ведал, и не стоило отвлекаться на размышления.

Как можно быстрее я сотворил защиту, ощутив глубокие раны. Следовало удерживать ее до конца поединка, дабы не получить новых увечий и не пострадать слишком серьезно, — предстояло еще подчинить своей воле деву, провести ритуал, а после, если чудом переживу его, выбраться из некрополя на своих ногах и немедля выяснить, что произошло в академии. Я чувствовал духом своим — жива была мать Геральда, но то, что в моем доме случилась беда, не вызывало сомнений. Действовать нужно было без колебаний, и я воззвал, как и всегда, к силе смерти. Подобно верной возлюбленной, она сразу явилась на мой зов, обняла меня и слилась с душою моей, наполнив ее безграничною мощью. Замкнув персты у лба своего в священном жесте, я выпустил воплощение смерти на волю, направил на демона — и вдруг понял, что мерзкий змееныш видит его, видит внутренним взором как живое существо и охотится на него, точно на зверя. Святое оружие в его руках помогало ему, и исчадье ада раз за разом поражало дракона смерти. Невероятно: мне самому передавались удары, получаемые созданием моим, я испытывал духовную боль, да такую, что потерял контроль над собой, и разорвалась тончайшая связь. Исчезло воплощение смерти, пропал мой щит, я рухнул на пол, уязвимый, без капли сил, и в злобной радости демон помчался ко мне, поднявши меч.

Я отстранил чувства, отогнал слабость, сосредоточился снова, госпожа и помощница моя была здесь, рядом, я ощущал ее поддержку, и вновь мы с великой силою смерти нашли друг друга, вновь соединились, вновь пропустил я через себя ее мощь — и вновь был защищен, и тень дракона расправила могучие крылья… Но демоново отродье видело ее отчетливо, магический клинок настиг творение мое, и прекратилась наша связь со смертью, и я едва устоял, опустошенный и ослабевший.