241 г.

Ветер дул с севера — пронзительный и заунывный, будто выпевающий погребальную песнь в мертвенно-белых ветвях чардрев, пронизывающий до костей и вытягивающий все жилы — самый лютый, такой, от которого не спасало ничего — ни меховой плащ, ни жаркий огнь в очаге, ни кувшин подогретого вина. На горизонте, над лесом, сгущались грязно-белесые облака; к утру третьего дня они грозили превратиться в полновесные снежные тучи, и тогда ветер стал бы настоящей бурей — смертью для одичалых и застрявших в лесу разведчиков… но ни один отряд не выходил за Стену в последние несколько дней, а Черный замок был надежно защищен от бури самой Стеной. Что до одичалых — им к буранам было не привыкать.

В отличие от новичков-дозорных, которым и ледяной ветер был пока что в новинку.

— Ишь, как воет, — Щербатый Джон попробовал было вытащить пробку из фляги и сплюнул — пробка, казалось, примерзла намертво. — Кажись, у нас прошлой зимой и то не так свистело. Никак, помрет кто-то — мамка моя так говорила: если уж ветер воет, что твой волк…

Напарник Джона, седой и вислоусый, полжизни проведший в Ночном Дозоре, прищурился и вдруг треснул того по уху — так, что Джон чуть не свалился со Стены.

— Не трепи, чего не знаешь, малец — посоветовал он, пока Джон разгибался. — Ты свои… сколько бишь, семнадцать? — годков провел на юге, и настоящего ветра даже зимой толком не нюхал, а тут всегда так дует. Если б люди каждый раз мерли, то и от Дозора бы, почитай, ничего не осталось…

— Да я ж просто так, Томми, я же не хотел…

— Хоть просто, хоть нет — не болтай. И про смерть помалкивай, — Том опасливо покосился вниз — туда, где в тусклых сумерках мерцал свет в горнице лорда-командующего. — А то мало ли что.

Джон тоже покосился вниз — и вздрогнул:

— А что, он может?

— Ежели полстраны неведомой заразой уморил<sup>1</sup>, так и одного человека пришлепнуть недолго, — пробормотал Том. — Другое дело, что не станет он людей зазря гнобить, коли их и так немного… Это что еще за срань?

Джон прищурился: вдалеке, с востока, к ним двигалось черное пятно; мало-помалу оно увеличилось в размерах, и Джон опознал ворона — потрепанного и истощенного. Птица летела на последнем издыхании, еле-еле шевеля крыльями; поравневшись с разведчиками, она хотела было спикировать вниз, но не сумела и камнем рухнула вниз, на ледяные блоки Стены. Джон отпрянул — скорее от неожиданности, чем от страха, Том же остался хладнокровен и потыкал ворона сначала сапогом, а потом острием меча:

— Готов, похоже. Издалека летел — вишь, какой тощий?

— Это его оттуда к нам? — Джон мотнул головой куда-то за Стену. Том нахмурился.

— Да не, непохоже что-то… — он перевернул ворона мечом. — У-у-у, малец, тащи-ка ты эту падаль к мейстеру Эймону, да по-быстрому, пусть он с этим разбирается.

Джон, только теперь заметивший прикрученный к лапе ворона тугой свиток, кивнул, неуклюже, вместе со снегом сгреб ворона и опрометью бросился к лестнице — пост надолго оставлять было нельзя, лорд-командующий предельно ясно донес это до всех новобранцев в их первый же день в Черном замке. Мейстера Эймона он нашел в птичнике; тот придирчиво осмотрел ворона и, цокнув языком и пробормотав, что бедняге уже не помочь, принялся отвязывать письмо:

— Значит, рядом с вами издох?

— Точно, м'лорд, как есть, м'лорд, — зачастил Джон. Мейстера Эймона он немного побаивался — тот, говорят, был братом королю и племянником лорду-командующему, хоть и не трезвонил об этом на всех углах, а Джону еще не доводилось говаривать со столь высокими особами — да что там, он и своего-то бывшего лорда ни разу в жизни не видывал — как его в сарай из-за козы той треклятой сунули, так из сарая на Стену и повезли. — Стоим с Томом, а тут он летит и пря между нами валится. Немного не дотянул до вас.

— Издалека летел, — задумчиво повторил мейстер Эймон слова старого Тома, поднес письмо к свету и побледнел. Джону не доводилось видеть, как бледнеют те, кто от крови дракона — ему и их самих не доводилось видеть — но от вида абсолютно белого, как снег, человека, ему сделалось не по себе.

— М'лорд? — осторожно позвал он. — Случилось чего? Может, кликнуть кого со двора?

— Не нужно, — выдавил мейстер Эймон. — Возвращайтесь на пост. Мне… мне надо показать это письмо, да…

Быстрее молнии он вылетел из птичника и стремительным шагом направился к башне лорда-командующего. Джон почесал в затылке и поправил съехавшиую на лоб шапку: его мамка, умная женщина, всегда говорила, что на черных крыльях прилетают черные вести, а уж если это мертвые черные крылья… видно, что-то совсем страшное было в том письме, с которым мейстер Эймон побежал к лорду-командующему.

Впрочем, не Джоново это дело. Пускай лорды да мейстеры сами вызнают да разбирают, ему Стену надо охранять.