Фандом: Песнь Льда и Огня. В 241 г. от Завоевания Эйгона на Стену приходит письмо.
Добавить в моё избранное
11 мин, 32 сек 5569
Стук в дверь — настойчивый, дробный, встревоженный — прозвучал, как грохот камней обвалившейся замковой стены. Бринден вздрогнул и выронил книгу — кажется, не задремать у очага все же не получилось.
— Кто? — хрипло прокаркал он.
— Милорд, это мейстер Эймон, — отозвался из-за двери стюард. — Говорит, что у него к вам срочное дело.
— Раз срочное, то зови, — Бринден подбросил дров в огонь. Сидеть в замке было хоть и тепло, но невыносимо — вылазка требовалась и ему, и людям, но выходить за Стену тоже было нельзя — буря должна была разразиться со дня на день. — Добрый вечер, мейстер Эймон. Что-то случилось?
— Нет, милорд, ничего особенного, — Эймон на мгновение замялся; Бринден про себя отметил его встрепанный вид и напрягся. — Письмо. Из Тироша.
— Из Тироша?
— Со Спорных земель, если быть точным, милорд. Ворон не долетел до замка совсем немного, издох прямо на Стене. Дозорный принес.
Мертвый ворон — уж точно не к добрым вестям.
— И что же пишут из Тироша?
— Милорд… — Эймон помедлил и аккуратно положил письмо на стол. — Мне кажется, оно адресовано лично вам.
Бринден неторопливо поднялся из кресла и взял письмо в руки, поднося к огню. Свет упал на печать; Бринден почувствовал, как в горле стало горько от желчи, и отбросил свиток прочь, как будто тот был ядовитой змеей. Этого не может быть, это просто дурной сон, надо было не пить вина…
— Милорд? — Эймон обеспокоенно переминался с ноги на ногу у порога по старой, школярской еще привычке. — Милорд, я хотел еще сказать вам, что нашел в библиотеке информацию, которая могла бы вас заинтересовать… о Детях Леса. Я пришлю стюарда чуть позже…
— Не стоит, — прохрипел Бринден, не сводя глаза со свитка на столе. — Грэм, подите с мейстером Эймоном… возьмите у него то, что он хотел показать. Идите же!
Стюард замер, ошарашенный внезапной вспышкой хозяина, но тут же поклонился и аккуратно притворил дверь за собой и Эймоном. Бринден вдохнул и выдохнул, возвращая себе самообладание, плеснул в кубок подогретого вина и выпил. Пристально осмотрел рукав дублета на предмет пятен. Моргнул, закрыл глаз, досчитал до десяти, снова моргнул, ущипнул себя за запястье — нет, наваждение не исчезло: все так же лежал свиток на краю стола и все так же выдыхал пламя на сургучной печати крылатый конь.
Пару долгих, неимоверно долгих мгновений Бринден разрывался от желания бросить проклятое письмо в огонь, не читая, и от бешеного любопытства — через столько лет? с чего бы вдруг? — пока любопытство не взяло верх, и он не схватил письмо со стола. Аккуратно взломал печать и впился глазом в слегка неровные строчки: рука чужая — писарь? случайный рыцарь, оказавшийся рядом? — но слова более чем знакомые.
Ну здравствуй, одноглазый ублюдок, чтоб тебе со Стены твоей свалиться и башку меченую свернуть…
Бринден усмехнулся.
— И тебе не хворать, старый мерин, проклятый предатель, — прошептал он. — Давно о тебе ничего слышно не было.
… Ты, верно, извелся — почему это я тебе написать решил после всего, что между нами было? Тут, дорогой братец, все очень интересно — я помирать изволю, а тебе пишу с тем, чтоб ты знал — не ты меня убил, ворона линялая! А ведь клялся… как сейчас помню, при всем дворе клялся мне Темной Сестрой голову с плеч снять…
— Я много клятв приносил, себе и людям, — Бринден вернулся в кресло. — Да и ты тоже. Только толку от наших клятв…
… да только проку от наших клятв, если мы их не сдержали? Я клялся детей Деймона защитить и на престол возвести — и не смог. Ты клялся Ширу хранить и оберегать до самой смерти своей — мне же клялся, сволочь! — и не смог. Видят Семеро, я пытался узнать о ней хоть что-нибудь после того, как тебя на Стену сослали — бесполезно, как сквозь землю провалились, и она, и девчонка ваша<sup>2</sup>. Бринден, Бринден, да что же ты за паскуда такая — ни женщину тебе не доверить, ни королевство…
— Это мне нельзя королевство доверить? — вскинул брови Бринден, проглотив ком в горле от упоминания Ширы и дочери. — А вам с Деймоном, значит, можно было? К слову, о Деймоне…
… К слову, о королевстве: ты, наверное, и не помнишь, что через месяц — годовщина Краснотравного? Я-то помню, у меня в тот день двое братьев погибло. Старший почти у меня на руках умер, а младшего… младшего я сам зарубил. Бринденом его звали, совсем как твое ощипанное лордство. Бледный был, как молоко, от солнца все время прятался. Зато голубей за полсотни шагов из лука сбивал…
— У меня тоже в тот день погибло двое братьев, — тихо проговорил Бринден. — И одного из них я тоже убил сам. Но я не мог иначе, понимаешь ты, не мог!
… но я по-другому не мог, совсем не мог! Брат мой младший, понимаешь ли, в такую мразь превращался, что я голову ломал — как его еще земля носит? А как убил его — только хуже стало: он в ворону превратился, веришь, нет?
— Кто? — хрипло прокаркал он.
— Милорд, это мейстер Эймон, — отозвался из-за двери стюард. — Говорит, что у него к вам срочное дело.
— Раз срочное, то зови, — Бринден подбросил дров в огонь. Сидеть в замке было хоть и тепло, но невыносимо — вылазка требовалась и ему, и людям, но выходить за Стену тоже было нельзя — буря должна была разразиться со дня на день. — Добрый вечер, мейстер Эймон. Что-то случилось?
— Нет, милорд, ничего особенного, — Эймон на мгновение замялся; Бринден про себя отметил его встрепанный вид и напрягся. — Письмо. Из Тироша.
— Из Тироша?
— Со Спорных земель, если быть точным, милорд. Ворон не долетел до замка совсем немного, издох прямо на Стене. Дозорный принес.
Мертвый ворон — уж точно не к добрым вестям.
— И что же пишут из Тироша?
— Милорд… — Эймон помедлил и аккуратно положил письмо на стол. — Мне кажется, оно адресовано лично вам.
Бринден неторопливо поднялся из кресла и взял письмо в руки, поднося к огню. Свет упал на печать; Бринден почувствовал, как в горле стало горько от желчи, и отбросил свиток прочь, как будто тот был ядовитой змеей. Этого не может быть, это просто дурной сон, надо было не пить вина…
— Милорд? — Эймон обеспокоенно переминался с ноги на ногу у порога по старой, школярской еще привычке. — Милорд, я хотел еще сказать вам, что нашел в библиотеке информацию, которая могла бы вас заинтересовать… о Детях Леса. Я пришлю стюарда чуть позже…
— Не стоит, — прохрипел Бринден, не сводя глаза со свитка на столе. — Грэм, подите с мейстером Эймоном… возьмите у него то, что он хотел показать. Идите же!
Стюард замер, ошарашенный внезапной вспышкой хозяина, но тут же поклонился и аккуратно притворил дверь за собой и Эймоном. Бринден вдохнул и выдохнул, возвращая себе самообладание, плеснул в кубок подогретого вина и выпил. Пристально осмотрел рукав дублета на предмет пятен. Моргнул, закрыл глаз, досчитал до десяти, снова моргнул, ущипнул себя за запястье — нет, наваждение не исчезло: все так же лежал свиток на краю стола и все так же выдыхал пламя на сургучной печати крылатый конь.
Пару долгих, неимоверно долгих мгновений Бринден разрывался от желания бросить проклятое письмо в огонь, не читая, и от бешеного любопытства — через столько лет? с чего бы вдруг? — пока любопытство не взяло верх, и он не схватил письмо со стола. Аккуратно взломал печать и впился глазом в слегка неровные строчки: рука чужая — писарь? случайный рыцарь, оказавшийся рядом? — но слова более чем знакомые.
Ну здравствуй, одноглазый ублюдок, чтоб тебе со Стены твоей свалиться и башку меченую свернуть…
Бринден усмехнулся.
— И тебе не хворать, старый мерин, проклятый предатель, — прошептал он. — Давно о тебе ничего слышно не было.
… Ты, верно, извелся — почему это я тебе написать решил после всего, что между нами было? Тут, дорогой братец, все очень интересно — я помирать изволю, а тебе пишу с тем, чтоб ты знал — не ты меня убил, ворона линялая! А ведь клялся… как сейчас помню, при всем дворе клялся мне Темной Сестрой голову с плеч снять…
— Я много клятв приносил, себе и людям, — Бринден вернулся в кресло. — Да и ты тоже. Только толку от наших клятв…
… да только проку от наших клятв, если мы их не сдержали? Я клялся детей Деймона защитить и на престол возвести — и не смог. Ты клялся Ширу хранить и оберегать до самой смерти своей — мне же клялся, сволочь! — и не смог. Видят Семеро, я пытался узнать о ней хоть что-нибудь после того, как тебя на Стену сослали — бесполезно, как сквозь землю провалились, и она, и девчонка ваша<sup>2</sup>. Бринден, Бринден, да что же ты за паскуда такая — ни женщину тебе не доверить, ни королевство…
— Это мне нельзя королевство доверить? — вскинул брови Бринден, проглотив ком в горле от упоминания Ширы и дочери. — А вам с Деймоном, значит, можно было? К слову, о Деймоне…
… К слову, о королевстве: ты, наверное, и не помнишь, что через месяц — годовщина Краснотравного? Я-то помню, у меня в тот день двое братьев погибло. Старший почти у меня на руках умер, а младшего… младшего я сам зарубил. Бринденом его звали, совсем как твое ощипанное лордство. Бледный был, как молоко, от солнца все время прятался. Зато голубей за полсотни шагов из лука сбивал…
— У меня тоже в тот день погибло двое братьев, — тихо проговорил Бринден. — И одного из них я тоже убил сам. Но я не мог иначе, понимаешь ты, не мог!
… но я по-другому не мог, совсем не мог! Брат мой младший, понимаешь ли, в такую мразь превращался, что я голову ломал — как его еще земля носит? А как убил его — только хуже стало: он в ворону превратился, веришь, нет?
Страница 2 из 4
