Фандом: Гарри Поттер. Тяжёлые будни целителя Драко Люциуса Малфоя на ниве здравоохранения женского населения Магической Британии.
Добавить в моё избранное
141 мин, 39 сек 9260
— осадил его зельевар, применил заглушающее заклятье и продолжил:
— Мы с твоим отцом в рождественские праздники собрались вместе сходить куда-нибудь вдвоём. Посидеть, спокойно выпить, вспомнить молодость. А поскольку Минерва отказывается отпускать меня надолго даже в рождественские каникулы, то мы решили отправиться в «Три метлы». Там Розмерта и предложила нам продегустировать дементорову бормотуху! Эта дрянь оказалась на редкость вкусной. Мы и не заметили, как выпили по три бутылки на брата. Развезло нас страшно! Я плохо помню, что мы тогда вытворяли.
Слагхорн, который тоже в тот момент находился в пабе, потом рассказывал, что Люциус танцевал на столе, размахивая своей шевелюрой, и орал, как резаный: «Я вейла! Я прекрасная и белокурая фея! Завидуй мне, Волдеморт, мой плешивый друг!» А я… Я прыгал по столам, тоже размахивая, только полами мантии, и пытался переорать твоего отца, выкрикивая:«Я ужас, летящий на крыльях ночи! Я петарда, взорвавшаяся в вашем кармане! Я Амортенция, пахнущая носками Филча! Я шрам, зудящий на лбу Поттера! Я Чёрный Плащ!»
А потом, потом… Слагхорн теперь имеет повод шантажировать меня до конца жизни! По его словам, которым я сначала отказался верить, и воспоминанию, что показал мне оскорблённый Гораций, я рухнул перед Розмертой на колени и запел (ЗАПЕЛ!): «Я институтка, я дочь камергера, я чёрная моль, я летучая мышь»… …. Проклятый Долохов! Именно от него я слышал эту пошлятину, он всё перед Беллой на гитаре выделывался!
Драко поперхнулся, а потом спросил осторожно: «А отец?» На что Снейп горестно вздохнул и ответил:«А Люциус отодвинул Розмерту и начал мне подпевать. Только репертуар был немного другой.» Ты мой квиддич, я — твой сниджет, ты — мой грифон, я — твоя вейла!
— Да, с рифмами мой Papa явно не дружит, — прокомментировал любящий сын и жадно поинтересовался. — А дальше?
— Дальше возмущённая Розмерта связалась с Нарциссой через камин, попросив увести хотя бы Люциуса. Твоя мать незамедлительно явилась по каминной сети и, спеленав нас «Инкарцеро», хотела обоих забрать в менор, чтобы привести в чувство. Но эта интригантка-Розмерта, как оказалось, имела на меня свои планы. Она выпроводила вон Горация и твоих родителей, пообещав Нарциссе, что сама справится с моим состоянием. Нарси не возражала, ей и одного Люциуса хватило за глаза.
Шокированный Драко разинул рот, забыв, что делать это, набив его пищей, неприлично. Представить отца и его друга, вытворяющих такое, было просто невозможно, и младший Малфой дорого бы заплатил за возможность стать свидетелем подобного представления. Уже прикидывая цену, за которую профессор Слагхорн согласится показать эти воспоминания, Драко продолжал внимательно слушать Снейпа. Тот сделал глоток кофе и вновь заговорил:
— Нам просто повезло, что все школяры разъехались на каникулы по домам, а в пабе, кроме нас и этого толстого сплетника Горация, никого не было. Нам с Люциусом пришлось хорошо раскошелиться, чтобы Слагхорн не распускал язык о том, что видел. И хорошо, что он видел далеко не всё.
Я, конечно, помню всё урывками, но то, как эта извращенка привязала меня голого к кровати, чётко врезалось в мою память. А потом она сделал кое-что, и я понял, что нашёл родственную душу. Выяснилось, что мадам Розмерта так же обожает мёд, как и я.
— Она тебя мёдом кормила? — разочарованно спросил Драко.
— Если бы кормила, — вздохнул Снейп — она намазывала мёдом каждый дюйм моего тела… А потом СЛИЗЫВАЛА! И я был очень доволен! Прекрати ржать, Драко! Я, пьяный дурак, помню, что просил её не останавливаться и проделывать это снова и снова! И снова, и снова! А потом мы поменялись местами. И так двое суток почти!
— Ничего себе! — осклабился Драко.
— После этого всего, естественно, что наши встречи продолжились. Я вдруг понял, что почти всю жизнь совсем напрасно обделял себя. Женщины лёгкого поведения в Лютном не в счёт. Это просто удовлетворение физических нужд, а с Розмертой другое. Я как будто снова стал двадцатилетним! Мы стараемся каждую свободную минуту проводить вместе. Я даже научился смеяться, чего сроду не умел. Никогда, — разоткровенничался Снейп.
— Ходят слухи, что ты всю жизнь любил только мать Поттера. И до сих пор её любишь, — проговорил Драко и тут же пожалел об этом. Лицо Снейпа вновь приобрело знакомое презрительно-ядовитое выражение.
— Советую тебе меньше верить слухам, что распускают всякие безмозглые насекомые. Мои отношения с матерью Поттера — закрытая тема! Об этом я могу говорить только с твоим отцом и целителем-менталистом Джимом Меллисом. А те, кто попробует трепать языком обо мне и Лили, позавидуют участи флоббер-червей, которых я использую в работе над зельями! — процедил Северус, окинув Драко уничтожающим взглядом.
Малфой демонстративно хлопнул себя по губам, а затем спросил:
— Это не тот ли целитель, что лечит нашу Беллатрису? Её повреждённые мозги — мечта любого менталиста.
— Мы с твоим отцом в рождественские праздники собрались вместе сходить куда-нибудь вдвоём. Посидеть, спокойно выпить, вспомнить молодость. А поскольку Минерва отказывается отпускать меня надолго даже в рождественские каникулы, то мы решили отправиться в «Три метлы». Там Розмерта и предложила нам продегустировать дементорову бормотуху! Эта дрянь оказалась на редкость вкусной. Мы и не заметили, как выпили по три бутылки на брата. Развезло нас страшно! Я плохо помню, что мы тогда вытворяли.
Слагхорн, который тоже в тот момент находился в пабе, потом рассказывал, что Люциус танцевал на столе, размахивая своей шевелюрой, и орал, как резаный: «Я вейла! Я прекрасная и белокурая фея! Завидуй мне, Волдеморт, мой плешивый друг!» А я… Я прыгал по столам, тоже размахивая, только полами мантии, и пытался переорать твоего отца, выкрикивая:«Я ужас, летящий на крыльях ночи! Я петарда, взорвавшаяся в вашем кармане! Я Амортенция, пахнущая носками Филча! Я шрам, зудящий на лбу Поттера! Я Чёрный Плащ!»
А потом, потом… Слагхорн теперь имеет повод шантажировать меня до конца жизни! По его словам, которым я сначала отказался верить, и воспоминанию, что показал мне оскорблённый Гораций, я рухнул перед Розмертой на колени и запел (ЗАПЕЛ!): «Я институтка, я дочь камергера, я чёрная моль, я летучая мышь»… …. Проклятый Долохов! Именно от него я слышал эту пошлятину, он всё перед Беллой на гитаре выделывался!
Драко поперхнулся, а потом спросил осторожно: «А отец?» На что Снейп горестно вздохнул и ответил:«А Люциус отодвинул Розмерту и начал мне подпевать. Только репертуар был немного другой.» Ты мой квиддич, я — твой сниджет, ты — мой грифон, я — твоя вейла!
— Да, с рифмами мой Papa явно не дружит, — прокомментировал любящий сын и жадно поинтересовался. — А дальше?
— Дальше возмущённая Розмерта связалась с Нарциссой через камин, попросив увести хотя бы Люциуса. Твоя мать незамедлительно явилась по каминной сети и, спеленав нас «Инкарцеро», хотела обоих забрать в менор, чтобы привести в чувство. Но эта интригантка-Розмерта, как оказалось, имела на меня свои планы. Она выпроводила вон Горация и твоих родителей, пообещав Нарциссе, что сама справится с моим состоянием. Нарси не возражала, ей и одного Люциуса хватило за глаза.
Шокированный Драко разинул рот, забыв, что делать это, набив его пищей, неприлично. Представить отца и его друга, вытворяющих такое, было просто невозможно, и младший Малфой дорого бы заплатил за возможность стать свидетелем подобного представления. Уже прикидывая цену, за которую профессор Слагхорн согласится показать эти воспоминания, Драко продолжал внимательно слушать Снейпа. Тот сделал глоток кофе и вновь заговорил:
— Нам просто повезло, что все школяры разъехались на каникулы по домам, а в пабе, кроме нас и этого толстого сплетника Горация, никого не было. Нам с Люциусом пришлось хорошо раскошелиться, чтобы Слагхорн не распускал язык о том, что видел. И хорошо, что он видел далеко не всё.
Я, конечно, помню всё урывками, но то, как эта извращенка привязала меня голого к кровати, чётко врезалось в мою память. А потом она сделал кое-что, и я понял, что нашёл родственную душу. Выяснилось, что мадам Розмерта так же обожает мёд, как и я.
— Она тебя мёдом кормила? — разочарованно спросил Драко.
— Если бы кормила, — вздохнул Снейп — она намазывала мёдом каждый дюйм моего тела… А потом СЛИЗЫВАЛА! И я был очень доволен! Прекрати ржать, Драко! Я, пьяный дурак, помню, что просил её не останавливаться и проделывать это снова и снова! И снова, и снова! А потом мы поменялись местами. И так двое суток почти!
— Ничего себе! — осклабился Драко.
— После этого всего, естественно, что наши встречи продолжились. Я вдруг понял, что почти всю жизнь совсем напрасно обделял себя. Женщины лёгкого поведения в Лютном не в счёт. Это просто удовлетворение физических нужд, а с Розмертой другое. Я как будто снова стал двадцатилетним! Мы стараемся каждую свободную минуту проводить вместе. Я даже научился смеяться, чего сроду не умел. Никогда, — разоткровенничался Снейп.
— Ходят слухи, что ты всю жизнь любил только мать Поттера. И до сих пор её любишь, — проговорил Драко и тут же пожалел об этом. Лицо Снейпа вновь приобрело знакомое презрительно-ядовитое выражение.
— Советую тебе меньше верить слухам, что распускают всякие безмозглые насекомые. Мои отношения с матерью Поттера — закрытая тема! Об этом я могу говорить только с твоим отцом и целителем-менталистом Джимом Меллисом. А те, кто попробует трепать языком обо мне и Лили, позавидуют участи флоббер-червей, которых я использую в работе над зельями! — процедил Северус, окинув Драко уничтожающим взглядом.
Малфой демонстративно хлопнул себя по губам, а затем спросил:
— Это не тот ли целитель, что лечит нашу Беллатрису? Её повреждённые мозги — мечта любого менталиста.
Страница 13 из 42
