Фандом: Гарри Поттер. Тяжёлые будни целителя Драко Люциуса Малфоя на ниве здравоохранения женского населения Магической Британии.
Добавить в моё избранное
141 мин, 39 сек 9263
— не сбавляла темпа преподавательница предсказаний.
Драко через силу улыбнулся безумной Трелони, прикидывая, сможет ли он как-нибудь, не привлекая особого внимания этой на всю голову больной особы, отправить Патронуса в психиатрическое отделение больницы, чтобы те прислали парочку крепких санитаров и отконвоировали бешеную «стрекозу» в своё отделение.
— Э-э-э, мисс Трелони, какой ещё организации? — усиленно растягивая губы в улыбке, поинтересовался Малфой.
— Ах, да! Я же ещё не показывала вам! — спохватилась Сивилла, покопалась в своей цветастой вязаной сумочке и извлекла оттуда несколько рекламных буклетов. Драко взял в руки один из них, стараясь не делать резких движений. На плохо пропечатанной листовке была изображена сама профессор предсказаний, облачённая в белую мантию. В руках нарисованная Сивилла держала длинный меч, которым она угрожающе на кого-то замахивалась. За спиной Трелони были изображены ещё несколько силуэтов в таких же белых мантиях с капюшонами, надвинутыми на лицо. В верхней части листовки ярко-красными буквами было написано:
«Магическая Ассоциация Невинных Дев Англии. Долой разврат! Да здравствуют чистота и девственность навек!»
— Вы начнёте предлагать всем вашим пациенткам наши листовки, и наши ряды быстро пополнятся! — воодушевлённо вещала прорицательница.
«Её, что, Грейнджер покусала?» — ошарашенный Малфой, выкатив глаза, уставился на Трелони и постарался предельно спокойно донести до нее, что он не собирается бороться за поголовную девственность в Магической Британии:
— Мисс Трелони, во-первых, я не дева, во-вторых, я не девственник уже давно, в-третьих, я считаю ваши лозунги глупыми и опасными. Это, конечно, печально, что в магическом обществе до сих пор действуют средневековые законы и браки по расчету, но поголовная и пожизненная девственность не только приведёт к вымиранию нашего общества, но и повредит здоровью людей. Посмотрите хотя бы на мою тётку! До чего её отсутствие нормальных семейных отношений довело!
Прорицательница мгновенно вскочила с кресла и, гневно взглянув на Драко, застонала, схватившись за голову:
— О, моё внутреннее око! Неужели я так фатально ошиблась! Вы такой же развратник, как и все! Это ваши так называемые интимные отношения вредят здоровью! И женщин, и мужчин! Вожделение затмевает разум, и человек уже не может раскрыть свои истинные таланты! Вот посмотрите на меня! Я уже много лет живу чистой и невинной жизнью, и что? Я смогла сделать два величайших пророчества для всего магического сообщества!
— Но почему вы думаете, что не смогли бы их сделать, если бы рядом с вами был любимый человек? — возразил Малфой, которого практически оглушила пламенная речь школьной прорицательницы.
— Лучше подумайте, каких высот в своём искусстве я бы добилась, если бы вообще не выходила замуж! — взвизгнула Трелони.
— Но, ведь ваш дар врожденный, и … — попытался воззвать к разуму Сивиллы Малфой, но был резко остановлен прорицательницей, которая вновь тыкала ему в лицо пачкой каких-то бумаг со словами:
— Вот взгляните, каких высот я смогла достичь в искусстве живописи, не размениваясь на разврат!
Глубоко вдохнув и выдохнув по системе Снейпа, Драко обречённо взял в руки кипу листов. На первом рисунке была изображена высокая башня. В живописи Малфой разбирался слабо, но рисунок был явно низкого качества, хотя в длинной и кривобокой башне Драко почудилось нечто знакомое. На второй картинке Трелони нарисовала, вроде бы, волшебную палочку, только слишком толстую. Такая палочка больше походила на скалку. На третьем рисунке красовались несколько овощей, стоявшие почему-то вертикально. Неестественно крупная морковь, длинный кабачок и гигантский гороховый стручок ещё больше встревожили Малфоя. Что-то странное было во всех рисунках. На последней картинке Сивилла изобразила батон колбасы, перевязанный верёвочкой. Драко подозрительно посмотрел на прорицательницу, которая сверлила его взглядом, потом вновь окинул взором шедевры Трелони, и вдруг его осенило. Даже не будучи менталистом, Драко неожиданно для себя узрел в этих рисунках то, чего так отчаянно не хватало Сивилле Трелони. Он ещё раз бросил изучающий взгляд на Сивиллу и осторожно сказал:
— Мисс Трелони, мне кажется, в ваших рисунках прослеживается определённый… символ. Я думаю, вам нужно записаться на приём к нашему целителю Меллису. Он отличный менталист и поможет вам.
Сивилла застыла в позе мученицы, изящным жестом приложив ладонь ко лбу, и трагичным голосом произнесла:
— Вот опять! И вы туда же! А ведь я так на вас надеялась! Минерва тоже сказала, что я сумасшедшая! А это вы все сумасшедшие! Вы не понимаете. Мы, девственники, можем найти себе тысячу полезных занятий, в то время как такие, как вы и Минерва, тратят своё время на этот мерзкий… секс!
Последнее слово Трелони почти выплюнула.
— Но, разве директор МакГонагалл состоит с кем-то в отношениях?
Драко через силу улыбнулся безумной Трелони, прикидывая, сможет ли он как-нибудь, не привлекая особого внимания этой на всю голову больной особы, отправить Патронуса в психиатрическое отделение больницы, чтобы те прислали парочку крепких санитаров и отконвоировали бешеную «стрекозу» в своё отделение.
— Э-э-э, мисс Трелони, какой ещё организации? — усиленно растягивая губы в улыбке, поинтересовался Малфой.
— Ах, да! Я же ещё не показывала вам! — спохватилась Сивилла, покопалась в своей цветастой вязаной сумочке и извлекла оттуда несколько рекламных буклетов. Драко взял в руки один из них, стараясь не делать резких движений. На плохо пропечатанной листовке была изображена сама профессор предсказаний, облачённая в белую мантию. В руках нарисованная Сивилла держала длинный меч, которым она угрожающе на кого-то замахивалась. За спиной Трелони были изображены ещё несколько силуэтов в таких же белых мантиях с капюшонами, надвинутыми на лицо. В верхней части листовки ярко-красными буквами было написано:
«Магическая Ассоциация Невинных Дев Англии. Долой разврат! Да здравствуют чистота и девственность навек!»
— Вы начнёте предлагать всем вашим пациенткам наши листовки, и наши ряды быстро пополнятся! — воодушевлённо вещала прорицательница.
«Её, что, Грейнджер покусала?» — ошарашенный Малфой, выкатив глаза, уставился на Трелони и постарался предельно спокойно донести до нее, что он не собирается бороться за поголовную девственность в Магической Британии:
— Мисс Трелони, во-первых, я не дева, во-вторых, я не девственник уже давно, в-третьих, я считаю ваши лозунги глупыми и опасными. Это, конечно, печально, что в магическом обществе до сих пор действуют средневековые законы и браки по расчету, но поголовная и пожизненная девственность не только приведёт к вымиранию нашего общества, но и повредит здоровью людей. Посмотрите хотя бы на мою тётку! До чего её отсутствие нормальных семейных отношений довело!
Прорицательница мгновенно вскочила с кресла и, гневно взглянув на Драко, застонала, схватившись за голову:
— О, моё внутреннее око! Неужели я так фатально ошиблась! Вы такой же развратник, как и все! Это ваши так называемые интимные отношения вредят здоровью! И женщин, и мужчин! Вожделение затмевает разум, и человек уже не может раскрыть свои истинные таланты! Вот посмотрите на меня! Я уже много лет живу чистой и невинной жизнью, и что? Я смогла сделать два величайших пророчества для всего магического сообщества!
— Но почему вы думаете, что не смогли бы их сделать, если бы рядом с вами был любимый человек? — возразил Малфой, которого практически оглушила пламенная речь школьной прорицательницы.
— Лучше подумайте, каких высот в своём искусстве я бы добилась, если бы вообще не выходила замуж! — взвизгнула Трелони.
— Но, ведь ваш дар врожденный, и … — попытался воззвать к разуму Сивиллы Малфой, но был резко остановлен прорицательницей, которая вновь тыкала ему в лицо пачкой каких-то бумаг со словами:
— Вот взгляните, каких высот я смогла достичь в искусстве живописи, не размениваясь на разврат!
Глубоко вдохнув и выдохнув по системе Снейпа, Драко обречённо взял в руки кипу листов. На первом рисунке была изображена высокая башня. В живописи Малфой разбирался слабо, но рисунок был явно низкого качества, хотя в длинной и кривобокой башне Драко почудилось нечто знакомое. На второй картинке Трелони нарисовала, вроде бы, волшебную палочку, только слишком толстую. Такая палочка больше походила на скалку. На третьем рисунке красовались несколько овощей, стоявшие почему-то вертикально. Неестественно крупная морковь, длинный кабачок и гигантский гороховый стручок ещё больше встревожили Малфоя. Что-то странное было во всех рисунках. На последней картинке Сивилла изобразила батон колбасы, перевязанный верёвочкой. Драко подозрительно посмотрел на прорицательницу, которая сверлила его взглядом, потом вновь окинул взором шедевры Трелони, и вдруг его осенило. Даже не будучи менталистом, Драко неожиданно для себя узрел в этих рисунках то, чего так отчаянно не хватало Сивилле Трелони. Он ещё раз бросил изучающий взгляд на Сивиллу и осторожно сказал:
— Мисс Трелони, мне кажется, в ваших рисунках прослеживается определённый… символ. Я думаю, вам нужно записаться на приём к нашему целителю Меллису. Он отличный менталист и поможет вам.
Сивилла застыла в позе мученицы, изящным жестом приложив ладонь ко лбу, и трагичным голосом произнесла:
— Вот опять! И вы туда же! А ведь я так на вас надеялась! Минерва тоже сказала, что я сумасшедшая! А это вы все сумасшедшие! Вы не понимаете. Мы, девственники, можем найти себе тысячу полезных занятий, в то время как такие, как вы и Минерва, тратят своё время на этот мерзкий… секс!
Последнее слово Трелони почти выплюнула.
— Но, разве директор МакГонагалл состоит с кем-то в отношениях?
Страница 16 из 42
