Фандом: Гарри Поттер. Тяжёлые будни целителя Драко Люциуса Малфоя на ниве здравоохранения женского населения Магической Британии.
Добавить в моё избранное
141 мин, 39 сек 9266
— Как только, так сразу, — привычно отмазался Драко, а на душе потеплело от такой незамысловатой заботы. Родители его, безусловно, любили, но хотелось иногда вот такого немудреного уюта: чтобы улыбка от души, вопросы без подтекста, и пирог к чаю…
Порой он от души завидовал Гойлу, так неожиданно обретшему личное и семейное счастье.
Пара Гойл-Уизли была второй, после Лонгботтомов, по скандальности образования. Никто в магмире такого союза не предвидел и не ожидал, все семь лет совместной учебы будущие супруги находились в противоборствующих лагерях и в страшном сне не смогли бы предугадать ожидающего их брака.
Гойл после окончания Хогвартса неожиданно осознал, что его больше не прикрывают авторитет Малфоев и тень Лорда; чтобы добиться чего-то в жизни, надо крутиться самому. Он трезво оценивал свои способности и сумел-таки найти ту нишу, где мог проявить себя с наилучшей стороны. Пригодился опыт игры в школьной квиддичной команде — Грегори устроился в экспериментальный отдел корпорации «Молния» испытателем мётел. Как подшучивал над ним Драко, совместил приятное с полезным.
Джинни тоже после школы избрала профессию, связанную с квиддичем, но она сумела пробиться в большой спорт и играла в основном составе «Холихэдских гарпий».
Несмотря на общую сферу деятельности, однокурсники практически не пересекались и не интересовались послевыпускной жизнью друг друга. Но судьба хихикнула и поступила по-своему.
После разрыва с Поттером, вопреки общему мнению, отнюдь не скандальным, а вполне себе полюбовным, младшая Уизли решила развеяться и отправилась полетать над одним из стадионов Лондона. Волей случая на том же стадионе обкатывал новую метлу и Грегори Гойл. Они банально не поделили лётный коридор и столкнулись в воздухе чуть ли не лоб в лоб. Их так и доставили в приёмный покой Мунго — переплетённые мётлы, спутанные конечности и громкие обвинения в косоглазии и криворукости.
Общие испытания сближают. Общие экзекуции по восстановлению и терапии, как оказалось, сближают катастрофически и бескомпромиссно. К окончанию курса лечения парочка поняла, что их дальнейшее существование по отдельности уныло, словно квиддичный матч без снитча, и осчастливила родственников известием о своем соединении, обычном и магическом, дабы лететь всю жизнь рука об руку в одном направлении и воздушного пространства больше не делить.
Родители Гойла приняли решение сына философски, им такой союз был в данный момент выгоден и полезен. Невеста была из чистокровного, пусть и небогатого рода, вся ее родня находилась в стане «победителей» — так зачем отказываться от бонусов подобного родства?
Зато вопли Молли Уизли были слышны, наверное, даже в Ирландии. Она припомнила дочурке всё: и упущенного зятя-героя магической войны, и совсем неженскую профессию игрока в квиддич, и чёрную неблагодарность по отношению к предкам, якобы лишившимся посмертного покоя от наличия родственника-УПСа. Тирада была прочувствованной и многословной.
Последним доводом было, что она не отпустит свою кровиночку жить в слизеринский гадюшник.
На что Гойл веско ответил: «Значит, будем жить в гриффиндорской дыре!»
Пораженная Молли резко замолчала, после чего обреченно махнула рукой и, пробормотав: «Поступайте, как знаете!», отправилась успокаивать нервы выпечкой очередного пирога.
«Нора» на тот момент почти опустела: Билл с женой жили в«Ракушке», Чарли обретался в Румынии, Джордж обитал при магазине, а Перси снимал квартиру недалеко от министерства. В некогда шумном и полном людей доме остались только старшие Уизли, Джинни и Рон с Гермионой. Гермиона, может, была бы и не прочь жить отдельно, но Рон и слышать не хотел о расставании с мамочкой и её кулинарными шедеврами.
Они не были женаты, и Гермиона, в попытке сохранить отношения, не хотела идти на конфликт, тем более, что её устраивало отсутствие бытовых проблем и забот. Она не планировала пока связывать себя детьми и браком, строя карьеру, поэтому шла навстречу желаниям Рона, уступая в малом.
Джинни вначале собиралась жить с Гарри на Гриммо, но, поняв, что их отношения себя исчерпали, не стала рваться из-под маминого крыла, так что согласие Грега её даже обрадовало.
И всё было хорошо — смирившаяся с выбором дочери Молли вернулась в свою стихию, царила на кухне и баловала молодых разностями и вкусностями; Рон, разумеется, попытался поскандалить с зятем, но был быстро заткнут Гермионой; Артур попробовал увлечь нового члена семьи в заветный сарайчик, но Грегори на провокацию не поддался. Идиллия продолжалась пару месяцев…
По прошествии этого времени Молли всё чаще начала заводить разговоры о будущих внуках и пытала дочь вопросами о том, когда же она осчастливит семейство известием о беременности. Мамины гены упорно молчали и маскировались на славу — организм выдавал все женские реакции как часы, и Джинни скакала по жизни горной козой.
Порой он от души завидовал Гойлу, так неожиданно обретшему личное и семейное счастье.
Пара Гойл-Уизли была второй, после Лонгботтомов, по скандальности образования. Никто в магмире такого союза не предвидел и не ожидал, все семь лет совместной учебы будущие супруги находились в противоборствующих лагерях и в страшном сне не смогли бы предугадать ожидающего их брака.
Гойл после окончания Хогвартса неожиданно осознал, что его больше не прикрывают авторитет Малфоев и тень Лорда; чтобы добиться чего-то в жизни, надо крутиться самому. Он трезво оценивал свои способности и сумел-таки найти ту нишу, где мог проявить себя с наилучшей стороны. Пригодился опыт игры в школьной квиддичной команде — Грегори устроился в экспериментальный отдел корпорации «Молния» испытателем мётел. Как подшучивал над ним Драко, совместил приятное с полезным.
Джинни тоже после школы избрала профессию, связанную с квиддичем, но она сумела пробиться в большой спорт и играла в основном составе «Холихэдских гарпий».
Несмотря на общую сферу деятельности, однокурсники практически не пересекались и не интересовались послевыпускной жизнью друг друга. Но судьба хихикнула и поступила по-своему.
После разрыва с Поттером, вопреки общему мнению, отнюдь не скандальным, а вполне себе полюбовным, младшая Уизли решила развеяться и отправилась полетать над одним из стадионов Лондона. Волей случая на том же стадионе обкатывал новую метлу и Грегори Гойл. Они банально не поделили лётный коридор и столкнулись в воздухе чуть ли не лоб в лоб. Их так и доставили в приёмный покой Мунго — переплетённые мётлы, спутанные конечности и громкие обвинения в косоглазии и криворукости.
Общие испытания сближают. Общие экзекуции по восстановлению и терапии, как оказалось, сближают катастрофически и бескомпромиссно. К окончанию курса лечения парочка поняла, что их дальнейшее существование по отдельности уныло, словно квиддичный матч без снитча, и осчастливила родственников известием о своем соединении, обычном и магическом, дабы лететь всю жизнь рука об руку в одном направлении и воздушного пространства больше не делить.
Родители Гойла приняли решение сына философски, им такой союз был в данный момент выгоден и полезен. Невеста была из чистокровного, пусть и небогатого рода, вся ее родня находилась в стане «победителей» — так зачем отказываться от бонусов подобного родства?
Зато вопли Молли Уизли были слышны, наверное, даже в Ирландии. Она припомнила дочурке всё: и упущенного зятя-героя магической войны, и совсем неженскую профессию игрока в квиддич, и чёрную неблагодарность по отношению к предкам, якобы лишившимся посмертного покоя от наличия родственника-УПСа. Тирада была прочувствованной и многословной.
Последним доводом было, что она не отпустит свою кровиночку жить в слизеринский гадюшник.
На что Гойл веско ответил: «Значит, будем жить в гриффиндорской дыре!»
Пораженная Молли резко замолчала, после чего обреченно махнула рукой и, пробормотав: «Поступайте, как знаете!», отправилась успокаивать нервы выпечкой очередного пирога.
«Нора» на тот момент почти опустела: Билл с женой жили в«Ракушке», Чарли обретался в Румынии, Джордж обитал при магазине, а Перси снимал квартиру недалеко от министерства. В некогда шумном и полном людей доме остались только старшие Уизли, Джинни и Рон с Гермионой. Гермиона, может, была бы и не прочь жить отдельно, но Рон и слышать не хотел о расставании с мамочкой и её кулинарными шедеврами.
Они не были женаты, и Гермиона, в попытке сохранить отношения, не хотела идти на конфликт, тем более, что её устраивало отсутствие бытовых проблем и забот. Она не планировала пока связывать себя детьми и браком, строя карьеру, поэтому шла навстречу желаниям Рона, уступая в малом.
Джинни вначале собиралась жить с Гарри на Гриммо, но, поняв, что их отношения себя исчерпали, не стала рваться из-под маминого крыла, так что согласие Грега её даже обрадовало.
И всё было хорошо — смирившаяся с выбором дочери Молли вернулась в свою стихию, царила на кухне и баловала молодых разностями и вкусностями; Рон, разумеется, попытался поскандалить с зятем, но был быстро заткнут Гермионой; Артур попробовал увлечь нового члена семьи в заветный сарайчик, но Грегори на провокацию не поддался. Идиллия продолжалась пару месяцев…
По прошествии этого времени Молли всё чаще начала заводить разговоры о будущих внуках и пытала дочь вопросами о том, когда же она осчастливит семейство известием о беременности. Мамины гены упорно молчали и маскировались на славу — организм выдавал все женские реакции как часы, и Джинни скакала по жизни горной козой.
Страница 19 из 42
