Фандом: Гарри Поттер. Тяжёлые будни целителя Драко Люциуса Малфоя на ниве здравоохранения женского населения Магической Британии.
Добавить в моё избранное
141 мин, 39 сек 9270
Когда-то очень давно, почти в прошлой жизни, четырнадцатилетний Драко Малфой, задувая свечи на праздничном торте, загадал желание. Глупое желание сражающегося с бушующими гормонами юнца. Возможно, это было своеобразной местью наглой девчонке-зазнайке, посмевшей унизить Драко прилюдно в школе, а возможно, просто ещё одним симптомом повышенного интереса к противоположному полу, свойственного всем мальчикам-подросткам. В тот вечер Драко загадал, чтобы Гермиона Грейнджер сама разделась перед ним и попросила прикоснуться к её телу.
Прошло немало лет, и теперь зловредная мисс Грейнджер сидит в кабинете и дожидается целителя Малфоя, вероятно, чтобы пройти гинекологический осмотр. Драко поймал себя на том, что широко улыбается, забыв, что находится в обществе главного целителя больницы и участвует в консилиуме колдомедиков, обсуждающих тактику лечения новой тяжёлой пациентки. К счастью, необоснованное веселье целителя Малфоя заметила только целитель-инфекционист Лаванда Забини, которая сильно врезала слишком радостному коллеге локтём под рёбра, чем и привела его в чувство.
Возвращаясь в свой кабинет после консилиума, Драко испытывал смешанные чувства. С одной стороны, Гермиона Грейнджер дико бесила его с самого первого дня знакомства, и дело было совсем не в статусе крови, то есть не только в нём. Она раздражала Малфоя своей непоколебимой уверенностью в собственной правоте и исключительности, а так же зацикленностью на правилах, что сочеталось с самым наглейшим нарушением этих самых правил ради двух её недалёких дружков, Поттера и Уизли. С другой стороны, Драко признавал: он чувствует к Грейнджер что-то, похожее на уважение. Именно благодаря ей два его злейших школьных врага смогли несчётное количество раз избежать заслуженного наказания за свои проделки. Именно ум и эрудированность Грейнджер позволили Поттеру справиться со всеми трудностями, с которыми Золотому Трио пришлось столкнуться во время поисков крестражей Тёмного Лорда.
К тому же из всех магглорождённых студентов, с которыми учился Драко, именно Гермиона просто перечёркивала всё, о чём ему твердили в семье с самых ранних лет. «Грязнокровка» Грейнджер не вписывалась в рамки глуповатых и бесталанных магглорождённых недомагов, какими их описывал отец Драко. Уж ради неё точно не нужно было облегчать программу обучения в Хогвартсе, скорее, наоборот. На младших курсах именно это и раздражало подростка, заставляя задевать однокурсницу побольнее. Но чем старше становился Малфой, тем чаще он ловил себя на том, что испытывает ни с чем не сравнимое удовольствие просто от самого вида взбешённой Грейнджер. То, как загорался лихорадочный румянец на её щеках, как сверкали её карие глазищи, а маленькая, но аккуратная грудь вздымалась под школьной мантией, заставляло парня находить всё новые способы, чтобы разозлить гриффиндорскую отличницу, да посильнее. Благо Поттер и Уизли давали более чем достаточное количество поводов для этого. Причин своему поведению Драко не искал, считая, что его классовой ненависти к магглорожденным и дружбы Грейнджер с Золотым Мальчиком достаточно.
Драко вздохнул, неожиданно остановившись посреди больничного коридора. До него внезапно дошло, что Грейнджер, скорее всего, не просто так пришла на приём к целителю-гинекологу. Вероятно, её связь с этим придурком-Уизли привела к закономерному результату — беременности.
Малфой нахмурился. Он никак не мог понять, как девушка с такими феноменальными мозгами, как у Грейнджер, могла связаться с этим недалёким увальнем? Мысли, что она понесла от Уизли, резко вызвали у Драко чувство гадливости, будто он стал свидетелем того, как кто-то помочился в одном из коридоров Хогвартса.
Помрачнев ещё больше, он медленно двинулся по направлению к своему кабинету, решив, что сейчас по полной оторвётся и доставит Грейнджер несколько не самых приятных минут. Драко не смог бы внятно объяснить, зачем ему это нужно, но, представив взбешённое лицо мисс «Самая умная студентка Хогвартса за последние пятьдесят лет», он улыбнулся довольной улыбкой человека, которому преподнесли самый желанный подарок.
Толкнув дверь, Драко вошёл в кабинет и застыл, прислонившись к стене. Он почувствовал, как самым невероятным образом на душе стало тепло и уютно. Ведь, что бы не случилось в этом изменчивом и суровом мире, оставались вещи, которые не меняются. В магическом мире уходили и приходили правители, герои и антигерои, гремели войны, но Гермиона Грейнджер по-прежнему стояла на защите всех сирых и убогих, старательно причиняя им добро. К несчастью для домовых эльфов, именно они стали первой мишенью для спасительницы из Гриффиндора. Прислонившись к стене и сложив руки на груди, Драко с улыбкой наблюдал, как Гермиона пытается донести до несчастного больничного домовика Мэлли, что ему просто необходимо потребовать у руководства больницы свободу и зарплату. Бедный домовик с немой мольбой на сморщенном личике взирал на целителя Малфоя и пытался выдернуть свою тонкую руку из цепких пальцев чересчур активной пациентки.
Прошло немало лет, и теперь зловредная мисс Грейнджер сидит в кабинете и дожидается целителя Малфоя, вероятно, чтобы пройти гинекологический осмотр. Драко поймал себя на том, что широко улыбается, забыв, что находится в обществе главного целителя больницы и участвует в консилиуме колдомедиков, обсуждающих тактику лечения новой тяжёлой пациентки. К счастью, необоснованное веселье целителя Малфоя заметила только целитель-инфекционист Лаванда Забини, которая сильно врезала слишком радостному коллеге локтём под рёбра, чем и привела его в чувство.
Возвращаясь в свой кабинет после консилиума, Драко испытывал смешанные чувства. С одной стороны, Гермиона Грейнджер дико бесила его с самого первого дня знакомства, и дело было совсем не в статусе крови, то есть не только в нём. Она раздражала Малфоя своей непоколебимой уверенностью в собственной правоте и исключительности, а так же зацикленностью на правилах, что сочеталось с самым наглейшим нарушением этих самых правил ради двух её недалёких дружков, Поттера и Уизли. С другой стороны, Драко признавал: он чувствует к Грейнджер что-то, похожее на уважение. Именно благодаря ей два его злейших школьных врага смогли несчётное количество раз избежать заслуженного наказания за свои проделки. Именно ум и эрудированность Грейнджер позволили Поттеру справиться со всеми трудностями, с которыми Золотому Трио пришлось столкнуться во время поисков крестражей Тёмного Лорда.
К тому же из всех магглорождённых студентов, с которыми учился Драко, именно Гермиона просто перечёркивала всё, о чём ему твердили в семье с самых ранних лет. «Грязнокровка» Грейнджер не вписывалась в рамки глуповатых и бесталанных магглорождённых недомагов, какими их описывал отец Драко. Уж ради неё точно не нужно было облегчать программу обучения в Хогвартсе, скорее, наоборот. На младших курсах именно это и раздражало подростка, заставляя задевать однокурсницу побольнее. Но чем старше становился Малфой, тем чаще он ловил себя на том, что испытывает ни с чем не сравнимое удовольствие просто от самого вида взбешённой Грейнджер. То, как загорался лихорадочный румянец на её щеках, как сверкали её карие глазищи, а маленькая, но аккуратная грудь вздымалась под школьной мантией, заставляло парня находить всё новые способы, чтобы разозлить гриффиндорскую отличницу, да посильнее. Благо Поттер и Уизли давали более чем достаточное количество поводов для этого. Причин своему поведению Драко не искал, считая, что его классовой ненависти к магглорожденным и дружбы Грейнджер с Золотым Мальчиком достаточно.
Драко вздохнул, неожиданно остановившись посреди больничного коридора. До него внезапно дошло, что Грейнджер, скорее всего, не просто так пришла на приём к целителю-гинекологу. Вероятно, её связь с этим придурком-Уизли привела к закономерному результату — беременности.
Малфой нахмурился. Он никак не мог понять, как девушка с такими феноменальными мозгами, как у Грейнджер, могла связаться с этим недалёким увальнем? Мысли, что она понесла от Уизли, резко вызвали у Драко чувство гадливости, будто он стал свидетелем того, как кто-то помочился в одном из коридоров Хогвартса.
Помрачнев ещё больше, он медленно двинулся по направлению к своему кабинету, решив, что сейчас по полной оторвётся и доставит Грейнджер несколько не самых приятных минут. Драко не смог бы внятно объяснить, зачем ему это нужно, но, представив взбешённое лицо мисс «Самая умная студентка Хогвартса за последние пятьдесят лет», он улыбнулся довольной улыбкой человека, которому преподнесли самый желанный подарок.
Толкнув дверь, Драко вошёл в кабинет и застыл, прислонившись к стене. Он почувствовал, как самым невероятным образом на душе стало тепло и уютно. Ведь, что бы не случилось в этом изменчивом и суровом мире, оставались вещи, которые не меняются. В магическом мире уходили и приходили правители, герои и антигерои, гремели войны, но Гермиона Грейнджер по-прежнему стояла на защите всех сирых и убогих, старательно причиняя им добро. К несчастью для домовых эльфов, именно они стали первой мишенью для спасительницы из Гриффиндора. Прислонившись к стене и сложив руки на груди, Драко с улыбкой наблюдал, как Гермиона пытается донести до несчастного больничного домовика Мэлли, что ему просто необходимо потребовать у руководства больницы свободу и зарплату. Бедный домовик с немой мольбой на сморщенном личике взирал на целителя Малфоя и пытался выдернуть свою тонкую руку из цепких пальцев чересчур активной пациентки.
Страница 23 из 42
