Вальс в темноте

Гермиона сплюнула кровь и снова присела на корточки, обхватив себя руками за плечи. Она уже устала и ходить по камере, и сидеть в неудобной позе, но опускаться на каменный пол было нельзя. От нескольких пыточных проклятий ломило всё тело, язык был прокушен, болели синяки и ссадины, но несмотря на это и двое суток плена девушка не теряла надежды, что друзья найдут её и вытащат отсюда, война закончится победой светлых, она выйдет замуж и у неё будут дети. Рисковать продолжением рода и сидеть на ледяных камнях она не имела ни малейшего желания, поэтому продолжала кое-как держаться на трясущихся ногах, изредка опираясь об пол кулаками или коленями.

Наверху грохнула дверь, и Гермиона от неожиданности всё же не удержалась и села на пол. Она думала, Беллатриса оставит её в покое, однако к камере уже приближались уверенные шаги. Видимо, умалишённой садистке было мало. Беллатриса открыла решётку, Гермиона, прижавшись к стене, не отрывала взгляда от высокой тонкой женской фигуры в проёме.

― Поднимайся, грязнокровка, ― велела Лестрейндж. Гермиона с трудом выпрямилась, держась за стену.

― Ну что, будешь хорошо себя вести? ― проворковала Беллатриса, приближаясь к ней.

― Угу… ― промычала Гермиона. Ответить словами она не могла из-за прокушенного языка, однако она помнила, что с сумасшедшими спорить нельзя.

― Не «угу», а «да, мадам Лестрейндж»! ― взъярилась Беллатриса, преодолела разделяющее их расстояние, больно схватила Гермиону за локоть и ткнула кончиком палочки ей в лицо.

― Та, матам Лстрнж, ― честно попыталась Гермиона.

― Ты смеешь надо мной издеваться? ― спросила Беллатриса, обдавая щёку пленницы неприятно тёплым дыханием.

Гермиона в отчаянии замотала головой, избегая смотреть Пожирательнице в глаза.

― Нет, матам Лестренж, я пркушила яшык… ― пробормотала она, молясь про себя, чтобы не было новой боли.

― Прокусила язык? ― удивилась Беллатриса. ― Покажи!

На конце её палочки вспыхнул Люмос и ослепил Гермиону, которая прижалась к стене так тесно, как только могла. Она не исключала, что, если она сейчас высунет язык, Лестрейндж решит, будто она дразнится, и отрежет его напрочь.

― Ну! ― прикрикнула Беллатриса. ― Или ты лжёшь?

Гермиона открыла рот, но она вовсе не была готова к тому, что пальцы с остро заточенными ногтями схватят её язык и вытащат его наружу.

― Хм. И правда, ― сказала Беллатриса, отпуская язык и брезгливо вытирая руку о кофточку Гермионы. ― Марш со мной!

С этими словами она схватила пленницу за руку повыше локтя и поволокла за собой наверх.

Вход в подвал располагался прямо под парадной лестницей. Беллатриса швырнула Гермиону на мраморные ступени и ощутимо пнула под зад.

― Вперёд! ― рявкнула она.

Спотыкаясь и держась одной рукой за перила, девушка кое-как поднялась на третий этаж. Изредка Беллатриса подбадривала её пинками и смеялась, глядя, как она нелепо валится ничком.

Гермиона почти не запомнила окружающей обстановки. Перед её глазами появлялись кисти портьер, нижние части рам зеркал или картин, стоящие на постаментах вазы, и она понимала только, что идёт вглубь дома.

В коридоре третьего этажа Беллатриса схватила её за волосы и поволокла дальше, втолкнула в какую-то комнату. Девушка упала возле кровати, а Пожирательница, не обращая на неё внимания, заглянула в небольшую дверь, расположенную рядом с платяным шкафом, удовлетворённо хмыкнула и толкнула ногой съёжившуюся на полу Гермиону:

― Слушай, грязнокровка. Сейчас ты вымоешься ― чисто вымоешься, чтобы от тебя не воняло, как сейчас, ― наденешь вот это платье и спустишься в столовую. Даю тебе полчаса, ясно?

― Та, матам, ― ответила Гермиона, не слишком хорошо понимая, чего от неё хотят.

― Язык смажешь мазью, так и быть, ― милостиво разрешила Беллатриса и кивнула на туалетный столик.

Несколько минут после её ухода девушка сидела на полу, гладя ушибленное колено, пока не собралась с мыслями. Лестрейндж передумала её пытать или, наоборот, придумала новую игру? Как бы то ни было, Гермиона собиралась выжить и вырваться из рук с острыми когтями, а это значило, что нужно выполнять всё, что велено, и не перечить. Однако первым делом Грейнджер дохромала до окна и потрогала задвижку. Тут же её ощутимо ударили искры защитной магии, и она отскочила, тихо ругаясь: к синякам теперь добавился и ожог.

За маленькой дверью, в которую заглядывала Беллатриса, обнаружилась небольшая ванная, отделанная розовым мрамором с красивыми фиолетовыми прожилками. Однако Гермионе было не того, чтобы рассматривать эту красоту. Она кое-как стянула с себя разбитые кроссовки, джинсы, кофточку и бельё и бросила их на пороге ванной. С наслаждением она вымылась под душем, чувствуя, как вода смывает усталость, и осторожно касаясь пораненных мест. Затем Гермиона прополоскала рот и выплюнула окрасившуюся красным воду.