Побег из Брайтона

Побег из Брайтона

Нельзя сказать, что у Джорджа Уикхема совсем нет плана. В конце-концов, он не считает себя настолько везучим, чтобы можно было пускаться в подобное путешествие, не имея никаких планов на будущее, пусть и весьма скользких и ненадёжных — вроде обольщения богатых наследниц, удачных попыток всё-таки отыграться в карты или убедить кого-то из своих многочисленных знакомых сжалиться и оплатить хотя бы некоторую часть весьма больших долгов Уикхема. Ну и, конечно, Джордж собирается в Лондон — где ещё в Англии можно столь успешно затеряться? Если затеряться в достаточной мере хорошо — кредиторы будут искать его больше месяца.

Однако, следует заметить, что то призрачное подобие плана, которое существовало в его голове ещё пару мгновений назад и казалось вполне неплохим, вдребезги разбивается от одного девичьего «миленький Уикхем», подкреплённого горячими и очень крепкими объятиями и весьма уверенным для столь юной особы поцелуем в щёку — девчонке, кажется, нет ещё шестнадцати.

Это «миленький Уикхем» раздаётся столь неожиданно, что Джордж вздрагивает и чуть не роняет свою дорожную сумку — куда более лёгкую, чем Джорджу Уикхему хотелось бы. Пожитков у него не так много. Юная особа весьма громко хихикает, смеясь над его неосторожностью.

И, пока Джордж Уикхем пытается хотя бы приблизительно понять, что делает юная благовоспитанная — ладно, пусть только предположительно благовоспитанная — барышня посреди ночи наедине с офицером не очень хорошей — теперь уже — репутации столь далеко от дома полковника Форстера, который за неё отвечает, юная и не очень благовоспитанная — видимо — барышня с упоением рассказывает Джорджу о своей новой шляпке и голубых лентах, и что, разумеется, ей к лицу.

Понять, при чём здесь новая шляпка и голубые ленты Джорджу Уикхему не дано. Он никак не может связать эти принадлежности дамского гардероба с тем, что эта барышня делает здесь, рядом с ним, в такое время суток. Барышню зовут Лидия Беннет, и, по мнению Уикхему, она самая забавная и очаровательная дурочка, которую ему только доводилось встречать в своей жизни. С ней никогда не бывает скучно. Лидия, кажется, не боится ничего на свете и не чувствует той грани, через которую благоразумным людям не следует переступать.

В её руке небольшой дорожный сундук, в котором едва ли поместится больше двух платьев, одной ночной рубашки и пары перчаток — Джордж Уихкем путешествует достаточно часто, чтобы это понимать. Тот самый сундук, с которым она прибыла в Брайтон, и это Уикхема несколько настораживает, потому как по его мнению сбегать одному гораздо удобнее и приятнее, чем с кем-нибудь вместе, особенно если этот «кто-нибудь» — легкомысленная пятнадцатилетняя девчонка без каких-либо денег и полезных умений. Впрочем, он не будет её отговаривать от столь недальновидного поступка — не его ума это дело. Путешествовать одному, конечно, гораздо удобнее, зато с подобной попутчицей — куда веселее. И эта жажда веселья снова губит всё хорошее и разумное, что есть в Уикхеме.

В конце-концов, думает Джордж Уикхем, его репутации вряд ли что-нибудь грозит — не теперь, когда она и без того вот-вот разлетится на тысячу мелких осколков, словно хрусталь покойной миссис Дарси, когда маленькая Джорджиана играла в мяч. А до репутации Лидии Беннет ему нет никакого дела. Девчонка должна думать о ней сама, если не хочет быть запертой дома до скончания века. Репутация юных барышень касается только юных барышень и их дорогих родственников — эту истину Джордж Уикхем отмечает для себя ещё давно.

Лидию, кажется, репутация нисколько не волнует — ни собственная, ни кого-либо ещё. Она нетерпеливо переминается на месте, пока Джордж укладывает свои скромные пожитки в наёмный экипаж, но всё же улыбается и продолжает щебетать о каких-то глупостях, Уикхем уже не слушает — просто кивает невпопад, надеясь, что мисс Беннет этого невнимания не заметит. Джордж Уикхем уверен — то, что Лидия улизнула из дома полковника, заметят только утром. А до этого момента волноваться ему и вовсе не следует — кредиторы найдут его ещё позже. Только вот волнение не покидает.

— Поставь-ка туда! — говорит Лидия с теми решительностью и легкомыслием, что, пожалуй, присущи только ей из всего числа девиц Меритона и Лонгборна, протягивая Уикхему свой дорожный сундук и самостоятельно забираясь в экипаж, как только её просьба оказывается выполнена.

На улице уже совсем темно, но Джордж Уикхем уверен, что щёки у мисс Беннет столь же румяные, как и всегда, а в голове нет ни одной разумной мысли. Она нисколько не беспокоится ни о репутации, ни о собственном будущем, лишь устраивается в карете поудобнее, поправляет платье, накидку и шляпку и, когда Джордж садится рядом с ней, вытягивает ноги, чтобы было легче и приятнее сидеть. Лидия твердит что-то о французских романах, гаданиях и судьбе, счастливо улыбается и теребит краешек плаща Уикхема.