Фандом: Ориджиналы. Продолжение приключений бравой троицы с Аста Лючии. Боевой крейсер не очень хорошо выполняет спасательные функции, но иногда приходится — особенно когда под ударом родина одного из лучших военных врачей корабля.
Добавить в моё избранное
86 мин, 9 сек 5008
— Ого-о-о… — Да, там действительно было два, и оба — не такие уж маленькие… не меньше, чем исходный вариант, это уж точно! Мэл оценил размер, и внутри аж сжалось все от предвкушения. — Ох-х-х… обоими! — Твердые, горячие, бархатистые головки чувствовались в ладони очень хорошо. — Ты же помнишь, у меня есть куда…
Сат мучительным усилием оторвался — и смазал, хоть как-то, невесть откуда выуженной смазкой. Мэл еще успел заподозрить, что это рег-гель, но тут все мысли вылетели — с такой силой Сат вбился.
Кажется, он закричал — потому что молчать было слишком трудно, потому что по всему телу словно бы электричеством ударило и растеклось огненными ручьями по венам. Так у них с Бейсом никогда не получалось, и Сат предпочитал скорее смотреть на их игры, не участвовать — а сейчас это было именно что сразу «на двоих», и к тому же так синхронно, как вдвоем никогда не получилось бы. Мэл начал подмахивать, насаживаясь, и между толчками успел еще подумать, что такого с ним еще никто никогда не делал. А потом мозг отключился, оставляя вместо себя кайф.
Быстро, горячо, остро, и Мэл мог только орать и цепляться, а потом обвить за шею, инстинктивно прижимаясь и выгибая спину — что-то заставило его перенести руки вперед, хотя в голове плескались одни гормоны, заставляя яростно подмахивать и насаживаться. Его словно бы раскатывали по койке, методично размалывая в очень счастливую пыль, в расплав наслаждения — и Мэл каким-то чутьем ощущал, что сам Сат тоже сейчас, ну… не совсем в себе. Что они оба сейчас скорее единое целое, идеально подходящие друг другу части механизма, чем два отдельных существа.
Только вот Бейса бы… Мысль мелькнула, сменившись самодовольной «все мое!», и Мэл выгнулся, снова сладко, долго целуясь, пока двойной член вбивался ему едва ли не до печени.
Это потом он обнаружит и засосы на шее, и синяки от пальцев на бедрах, и то, как сладко и устало ноет тело… Все будет потом. Сейчас его словно бы заставлял парить в небе невероятный оргазм, все длящийся и длящийся — при том, что Сат останавливаться, кажется, не планировал.
Еще раз, два, десять глубоких проникновений — а может, сто, Мэл почти не соображал, счастливо подвывая — Сат вбился особенно мощно, так, что выбил короткий вскрик от боли. И замер.
Двойной член буквально закаменел — и при этом парадоксально становился больше. Мэл выгнулся, почти вставая на мостик, опираясь лишь на плечи и пятки — ему казалось, что сейчас все вокруг, и он сам, взорвется к чертям, потому что нельзя, невозможно жить после этого невероятного, после такого кайфа сродни наркоте — не получится.
Сам он, кажется, выплеснулся — а может, и нет, потому что все внутри сладко стискивалось, в такт редким, но мощным пульсациям. Боги, он впервые так буквально ощущал, как в него кончают — и тихонько поскуливал, даже не стонал.
Да и сил не было уже особо-то орать… Теперь он лежал навзничь, распластавшись под Сатом, и чувствовал, что это невероятное, громадное, пульсирующее — понемногу все-таки успокаивается. Он сумел расцепить ладони и просто бессильно раскинулся по постели.
— Сат… — позвал он тихонько, — Са-а-а-ат… — Сам звук этого имени завораживал.
Свет разгорелся достаточно, чтобы ясно видеть любовника. Паруса колючих по краю крыльев — шипы были загнуты назад, но все равно впечатляли — оказались неброского коричневого цвета с тонкими синими разводами. Неузнаваемый и одновременно свой, даже шрам на лице сохранился, хотя и побледнел.
Мэл видел его и отлично осознавал, что влюблен без памяти. Что кем бы ни был Сат, кем бы ни становился… это было безразлично для сформировавшейся потребности в нем. Мэл все же сумел поднять руку и очертил контуры лица Сата, как будто пытаясь выгравировать его в своей памяти.
— Все хорошо? — Сат поймал его руку, поцеловал в ладонь и шевельнулся.
Мэл застонал в голос, самым довольным и счастливым стоном на свете, когда несколько уменьшившиеся органы покинули его тело. Теперь он их и рассмотреть мог — красивые, крупные пенисы со стреловидными головками и толстыми основаниями.
— Ты сексуальный террорист, — пробормотал он с улыбкой. — Не факт, что я сейчас встать смогу, и мне это нравится.
Мэл облизнулся и представил, как на его месте будет смотреться Бейс. Отчего-то произошедшее сейчас не казалось чем-то, что больше никогда не повторится — скорее наоборот. Прелестная картинка получилась, и очень воодушевляющая.
— Са-ат… Я тебя люблю. И мне очень, очень хорошо. Сам как?
— Глаза к свету привыкли, эта пакость втягивается. — Он похлопал себя по предплечью, куда скрылось крыло. — Я сильно страшный получился? Меня особенно хвосты пугают, крылья-то бог с ними, но хвосты!
— Ты потрясающий. — Мэл был честен, как никогда в жизни. — Очень красивый, и если это делает меня гребаным ксенофилом — во всех смыслах — то окей, я гребаный ксенофил. И отлично понимаю твоего отца, кстати.
Сат мучительным усилием оторвался — и смазал, хоть как-то, невесть откуда выуженной смазкой. Мэл еще успел заподозрить, что это рег-гель, но тут все мысли вылетели — с такой силой Сат вбился.
Кажется, он закричал — потому что молчать было слишком трудно, потому что по всему телу словно бы электричеством ударило и растеклось огненными ручьями по венам. Так у них с Бейсом никогда не получалось, и Сат предпочитал скорее смотреть на их игры, не участвовать — а сейчас это было именно что сразу «на двоих», и к тому же так синхронно, как вдвоем никогда не получилось бы. Мэл начал подмахивать, насаживаясь, и между толчками успел еще подумать, что такого с ним еще никто никогда не делал. А потом мозг отключился, оставляя вместо себя кайф.
Быстро, горячо, остро, и Мэл мог только орать и цепляться, а потом обвить за шею, инстинктивно прижимаясь и выгибая спину — что-то заставило его перенести руки вперед, хотя в голове плескались одни гормоны, заставляя яростно подмахивать и насаживаться. Его словно бы раскатывали по койке, методично размалывая в очень счастливую пыль, в расплав наслаждения — и Мэл каким-то чутьем ощущал, что сам Сат тоже сейчас, ну… не совсем в себе. Что они оба сейчас скорее единое целое, идеально подходящие друг другу части механизма, чем два отдельных существа.
Только вот Бейса бы… Мысль мелькнула, сменившись самодовольной «все мое!», и Мэл выгнулся, снова сладко, долго целуясь, пока двойной член вбивался ему едва ли не до печени.
Это потом он обнаружит и засосы на шее, и синяки от пальцев на бедрах, и то, как сладко и устало ноет тело… Все будет потом. Сейчас его словно бы заставлял парить в небе невероятный оргазм, все длящийся и длящийся — при том, что Сат останавливаться, кажется, не планировал.
Еще раз, два, десять глубоких проникновений — а может, сто, Мэл почти не соображал, счастливо подвывая — Сат вбился особенно мощно, так, что выбил короткий вскрик от боли. И замер.
Двойной член буквально закаменел — и при этом парадоксально становился больше. Мэл выгнулся, почти вставая на мостик, опираясь лишь на плечи и пятки — ему казалось, что сейчас все вокруг, и он сам, взорвется к чертям, потому что нельзя, невозможно жить после этого невероятного, после такого кайфа сродни наркоте — не получится.
Сам он, кажется, выплеснулся — а может, и нет, потому что все внутри сладко стискивалось, в такт редким, но мощным пульсациям. Боги, он впервые так буквально ощущал, как в него кончают — и тихонько поскуливал, даже не стонал.
Да и сил не было уже особо-то орать… Теперь он лежал навзничь, распластавшись под Сатом, и чувствовал, что это невероятное, громадное, пульсирующее — понемногу все-таки успокаивается. Он сумел расцепить ладони и просто бессильно раскинулся по постели.
— Сат… — позвал он тихонько, — Са-а-а-ат… — Сам звук этого имени завораживал.
Свет разгорелся достаточно, чтобы ясно видеть любовника. Паруса колючих по краю крыльев — шипы были загнуты назад, но все равно впечатляли — оказались неброского коричневого цвета с тонкими синими разводами. Неузнаваемый и одновременно свой, даже шрам на лице сохранился, хотя и побледнел.
Мэл видел его и отлично осознавал, что влюблен без памяти. Что кем бы ни был Сат, кем бы ни становился… это было безразлично для сформировавшейся потребности в нем. Мэл все же сумел поднять руку и очертил контуры лица Сата, как будто пытаясь выгравировать его в своей памяти.
— Все хорошо? — Сат поймал его руку, поцеловал в ладонь и шевельнулся.
Мэл застонал в голос, самым довольным и счастливым стоном на свете, когда несколько уменьшившиеся органы покинули его тело. Теперь он их и рассмотреть мог — красивые, крупные пенисы со стреловидными головками и толстыми основаниями.
— Ты сексуальный террорист, — пробормотал он с улыбкой. — Не факт, что я сейчас встать смогу, и мне это нравится.
Мэл облизнулся и представил, как на его месте будет смотреться Бейс. Отчего-то произошедшее сейчас не казалось чем-то, что больше никогда не повторится — скорее наоборот. Прелестная картинка получилась, и очень воодушевляющая.
— Са-ат… Я тебя люблю. И мне очень, очень хорошо. Сам как?
— Глаза к свету привыкли, эта пакость втягивается. — Он похлопал себя по предплечью, куда скрылось крыло. — Я сильно страшный получился? Меня особенно хвосты пугают, крылья-то бог с ними, но хвосты!
— Ты потрясающий. — Мэл был честен, как никогда в жизни. — Очень красивый, и если это делает меня гребаным ксенофилом — во всех смыслах — то окей, я гребаный ксенофил. И отлично понимаю твоего отца, кстати.
Страница 23 из 24
