Одним летом родители отправили меня к бабушке в деревню, что находилась возле могучего леса. И это лето изменила всю мою жизнь, а ведь все начиналось так безобидно.
Добавить в моё избранное
86 мин, 14 сек 2525
Думаю, правила игры тебе известны, коль столько времени ты «пряталась» от меня… Я считаю до пяти с того времени как ты взяла этот листочек, поэтому если ты до сих пор здесь, то советую тебе бежать отсюда!«— когда я прочла, сзади меня хрустнула сухая ветка и подуло безумно холодным ветром.»
От неожиданности записка выпала из моих рук, но я этого уже не заметила. Страх, что охватил меня в мгновением, тут же заставил бежать без оглядки. Я бежала бы так еще долго, если бы не заметила, что что-то белеет на дереве с правой стороны. Подбежав к нему, я схватила листок и, даже не читая его, отправилась дальше. Чем больше я собирала записок, тем чаще он встречался у меня на пути, тем чаще переставал работать фонарик.
Ужас охватил меня своими липкими щупальцами, пытаясь утянуть в пучину безумия, но я старалась привести мысли в порядок, до того как снова оказывалась на краю обрыва.
Деревья мелькали перед глазами, а я собрала лишь 6 записок и очень сильно выдохлась. Ноги все чаще и чаще пытались подогнуться, чтобы дать себе хоть немного отдохнуть. И, не заметив выступавший корень сосны, я полетела целоваться с землей. Распластавшись на холодной и сырой земле, я, не замечая жжения ссадин, пыталась собрать силы, чтобы подняться, но у меня получилось поднять лишь голову. Моему взору предстало могучее иссохшее дерево, на стволе которого была 7 записка.
Если так подумать, то осталось лишь две, а с учетом, что одну я уже нашла, то одна. Вздохнув, я кое-как поднялась на ноги, все время шатаясь. Осталось совсем чуть-чуть, и я буду свободна от этого охотника. Вот моя рука уже потянулась к листку, когда мои глаза пробежались по записки, находя знакомы слова.
Рука дрогнула, а сзади я почувствовала его. Он явно был доволен такой игрой, ему это явно нравилось… Да, ему нравилось мучить людей, морально убивать их, заставляя понять, что выжить не возможно. Я почувствовала, как по моей шее прошлось что-то влажное, а после сзади послышалось довольное шипение. Ему нравился вкус моего страха, моего бессилия и отчаянья.
Губы мои дрожали, желание сбежать, забыв о записке, усиливалось, но я понимала, что это ничего не даст. Сглотнув, я со свистом втянула воздух в легкие, заставляя себя наконец-то вздохнуть.
— Последнее желание перед смертью… — прошептала я еле слышно, но меня явно услышали, так как шипение прекратилось.
Наступила гнетущая тишина. Можно было подумать, что он ушел, но его холод, окутавший меня не хуже теплого пледа, все еще присутствовал.
«Что ты имеешь в виду?» — с безумной болью в висках, раздался чей-то голос у меня в голове.
Скривившись и подавив желание схватиться за голову, я продолжала стоять с вытянутой к листку рукой.
— Последнее желание перед смертью, — повторила я.
Снова тишина, а после снова шипение сзади и боль в висках.
«Я о таком не слышал, так что без желания, человечишка», — я чувствовало, как что-то обвивало мою щиколотку, но опустить голову и посмотреть — не имела права.
Сорвав 7 записку, я понимала, что это ни как мне не поможет. Я уже зажмурилась, ожидая смерти, но услышала лишь шипение, что звучало как недовольное ворчание, а после он исчез. Ну, по крайней мере, его холод и обвивавшее мою щиколотку нечто — исчезли. От перенапряжения я потеряла сознание, наконец-то давая телу долгожданный отдых.
— М-м-м, моя голова, — прохрипела я, хватаясь за голову и ощущая себя на чем-то мягком.
Когда голова все же немного успокоилась, я открыла один глаз и осмотрелась. Оказывается, я была в своей комнате, что находилась у бабушки… а это значит, что я каким-то неизвестным способом оказалась в деревне.
— Но ведь я была в лесу, — прошептала я, пытаясь осмыслить сей факт, но отвлек меня шелест страниц.
Вздрогнув и резко повернув голову на шелест, сморщившись от боли в голове, я увидела разбросанные листочки по комнате и открытое нараспашку окно. Нахмурившись, я перевела свой взор с комнаты на себя, и чуть было не заорала, так как на мне была чья-то просторная белая рубашка, явно не моего размера и не размера кого-то из моих родных. Икнув, я отбросила одеяло в сторону, рассматривая свои ноги, которые были все в ссадинах от ночного спринта.
Сердце вдруг быстро застучало, и я медленно сползла с кровати на пол, моля всех известных и неизвестных богов о том, чтобы эти листы не оказались записками. Но боги меня не услышали, так как это оказали те самые записки, что я собирала в игре на выживание. Сглотнув, я собрала все их и, посчитав, ужаснулась. Их оказалось восемь, но ведь было семь… Твою ж мать! Так тот рисунок с непонятными надписями оказался одной из записок!
Желание прикончить себя самой навязчиво крутилось в моей голове, но отвлекло меня от нее осознание…
— Он вернул меня домой, так еще и дал свою рубашку? То есть… — тут я не сдержалась и приложилась головой об пол, понимая, что это он же переодел меня.
От неожиданности записка выпала из моих рук, но я этого уже не заметила. Страх, что охватил меня в мгновением, тут же заставил бежать без оглядки. Я бежала бы так еще долго, если бы не заметила, что что-то белеет на дереве с правой стороны. Подбежав к нему, я схватила листок и, даже не читая его, отправилась дальше. Чем больше я собирала записок, тем чаще он встречался у меня на пути, тем чаще переставал работать фонарик.
Ужас охватил меня своими липкими щупальцами, пытаясь утянуть в пучину безумия, но я старалась привести мысли в порядок, до того как снова оказывалась на краю обрыва.
Деревья мелькали перед глазами, а я собрала лишь 6 записок и очень сильно выдохлась. Ноги все чаще и чаще пытались подогнуться, чтобы дать себе хоть немного отдохнуть. И, не заметив выступавший корень сосны, я полетела целоваться с землей. Распластавшись на холодной и сырой земле, я, не замечая жжения ссадин, пыталась собрать силы, чтобы подняться, но у меня получилось поднять лишь голову. Моему взору предстало могучее иссохшее дерево, на стволе которого была 7 записка.
Если так подумать, то осталось лишь две, а с учетом, что одну я уже нашла, то одна. Вздохнув, я кое-как поднялась на ноги, все время шатаясь. Осталось совсем чуть-чуть, и я буду свободна от этого охотника. Вот моя рука уже потянулась к листку, когда мои глаза пробежались по записки, находя знакомы слова.
Рука дрогнула, а сзади я почувствовала его. Он явно был доволен такой игрой, ему это явно нравилось… Да, ему нравилось мучить людей, морально убивать их, заставляя понять, что выжить не возможно. Я почувствовала, как по моей шее прошлось что-то влажное, а после сзади послышалось довольное шипение. Ему нравился вкус моего страха, моего бессилия и отчаянья.
Губы мои дрожали, желание сбежать, забыв о записке, усиливалось, но я понимала, что это ничего не даст. Сглотнув, я со свистом втянула воздух в легкие, заставляя себя наконец-то вздохнуть.
— Последнее желание перед смертью… — прошептала я еле слышно, но меня явно услышали, так как шипение прекратилось.
Наступила гнетущая тишина. Можно было подумать, что он ушел, но его холод, окутавший меня не хуже теплого пледа, все еще присутствовал.
«Что ты имеешь в виду?» — с безумной болью в висках, раздался чей-то голос у меня в голове.
Скривившись и подавив желание схватиться за голову, я продолжала стоять с вытянутой к листку рукой.
— Последнее желание перед смертью, — повторила я.
Снова тишина, а после снова шипение сзади и боль в висках.
«Я о таком не слышал, так что без желания, человечишка», — я чувствовало, как что-то обвивало мою щиколотку, но опустить голову и посмотреть — не имела права.
Сорвав 7 записку, я понимала, что это ни как мне не поможет. Я уже зажмурилась, ожидая смерти, но услышала лишь шипение, что звучало как недовольное ворчание, а после он исчез. Ну, по крайней мере, его холод и обвивавшее мою щиколотку нечто — исчезли. От перенапряжения я потеряла сознание, наконец-то давая телу долгожданный отдых.
— М-м-м, моя голова, — прохрипела я, хватаясь за голову и ощущая себя на чем-то мягком.
Когда голова все же немного успокоилась, я открыла один глаз и осмотрелась. Оказывается, я была в своей комнате, что находилась у бабушки… а это значит, что я каким-то неизвестным способом оказалась в деревне.
— Но ведь я была в лесу, — прошептала я, пытаясь осмыслить сей факт, но отвлек меня шелест страниц.
Вздрогнув и резко повернув голову на шелест, сморщившись от боли в голове, я увидела разбросанные листочки по комнате и открытое нараспашку окно. Нахмурившись, я перевела свой взор с комнаты на себя, и чуть было не заорала, так как на мне была чья-то просторная белая рубашка, явно не моего размера и не размера кого-то из моих родных. Икнув, я отбросила одеяло в сторону, рассматривая свои ноги, которые были все в ссадинах от ночного спринта.
Сердце вдруг быстро застучало, и я медленно сползла с кровати на пол, моля всех известных и неизвестных богов о том, чтобы эти листы не оказались записками. Но боги меня не услышали, так как это оказали те самые записки, что я собирала в игре на выживание. Сглотнув, я собрала все их и, посчитав, ужаснулась. Их оказалось восемь, но ведь было семь… Твою ж мать! Так тот рисунок с непонятными надписями оказался одной из записок!
Желание прикончить себя самой навязчиво крутилось в моей голове, но отвлекло меня от нее осознание…
— Он вернул меня домой, так еще и дал свою рубашку? То есть… — тут я не сдержалась и приложилась головой об пол, понимая, что это он же переодел меня.
Страница 7 из 23
