И пусты

Финч быстро поворачивается, чтобы взглянуть на него, и рука Джона падает.

Мгновенье Гарольд смотрит на него в изумлении, и, судя по лицу, в нём идёт борьба восхищения и страха.

— Я ни для кого им не был, Джон, — шепчет он. — Я понятия не имею, что делать.

Джон медленно моргает.

— А я ни от кого подобного не получал, так что понятия не имею, чего ожидать, — сообщает он, а потом позволяет себе откинуть голову, пока думает. Или, точнее, не думает — просто лепечет. — Мне нравятся костюмы, ты знал? Приятно, когда ты меня одеваешь. Квартира нормальная, но мне больше нравится диван возле твоего стола. Я люблю свою работу, ту цель, что ты мне дал. Работа трудная, но хорошая. И яйца Бенедикт тоже, — он бесшумно вздыхает, перехватывает взгляд Гарольда и признаёт. — Правда, компания незаменима.

— Это… — Гарольд меняется в лице, но Джон знает, что не от боли, знает, потому что прямо сейчас чувствует ту же перемену в сердце — это борьба с сомнениями. Когда Джон тянется к нему, Гарольд смотрит на его руку с благоговением, прежде чем взять в свою, пристально разглядывает пальцы Джона в своей ладони. — И этого достаточно?

— Это куда больше, чем у меня когда-либо было, — отвечает Джон, поглаживая большим пальцем руку Гарольда. — Это всё. Ты для меня всё, и если меня достаточно…

— Ох, Джон! — восклицает Гарольд, сжимая его руку так, будто не может удержаться. — Джон, дорогой, тебя более чем достаточно. Ты — редкий экземпляр, не имеющий равных, — произносит он, и это настолько в духе Финча, что Джон словно чувствует порхание крыльев в груди.

Он усмехается.

— Коллекционное издание, а?

Во взгляде Гарольда столько же долготерпения, сколько влюблённости.

— Конечно, — он наклоняется и подносит руку Джона к губам. — И я намерен хранить тебя до тех пор, пока ты этого желаешь.

Улыбка Джона становится шире, потому что это чудесно, это идеально.

Это настолько близко к «навсегда», насколько Джон может вообразить.