Фандом: Гарри Поттер. Тэдди был почти счастливым ребенком, но «почти» слегка омрачало его жизнь.
Добавить в моё избранное
15 мин, 54 сек 7847
О том, что он оборотень, знали лишь три человека во всём мире: бабушка и крёстные. Для всех остальных у него было недомогание. Тедди рано понял, что отличается от других детей, но ничуть не страдал из-за этого, ведь он был любимым внуком и обожаемым крестником, ну а то, что не со всеми детьми ему разрешалось играть… Зато Гарри никогда ему не отказывал!
Быть оборотнем было… интересно. Тэдди видел, как переживала перед каждым полнолунием бабушка, как нервничал крёстный, но не понимал, почему они не видят преимуществ его особенности. Он был сильнее и быстрее всех в классе, никогда не болел, прекрасно видел и слышал и за сотню ярдов мог унюхать запах любимого бисквитного печенья, которое всегда приносила его крёстная — бабушкина подруга, когда навещала их.
— Тётя Минни!
— Тэдди, — строгим тоном произнесла Минерва МакГонагалл, поспешно отступая, чтобы тот не сбил её с ног, — что я говорила о недопустимости подобного обращения вне дома?
Но по лучащимся теплотой глазам Тэдди знал, что строгость не настоящая.
— Так нет же никого! — махнул он рукой на пустую улицу.
Минерва вздохнула и следом за крестником вошла в дом.
До вечера было полно времени, так что Тэдди не стал мешать бабушке общаться, и вернулся на улицу. Однако чем ближе был вечер, тем менее активным он становился, и задолго до заката уже сидел рядом с крёстной в гостиной.
— Ну что, в шахматы?
— Что-то мы засиделись… — начала Андромеда, но Тэдди тут же её перебил:
— Бабушка, не порти вечер. Я себя контролирую!
Он не обратил внимание на очередное увлажнение глаз бабушки — дай ей волю, и она бы только и делала бы, чтобы рыдала над его судьбой — в этом Тэдди был убеждён.
— Всё в порядке, Меда, — успокоительно произнесла Минерва, расставляя фигуры на своей половине доски. — Мы успеем.
С крёстной Тэдди нравилось проводить полнолуния, жаль, что у той далеко не всегда получалось выбраться к нему в гости. В отличие от бабушки и Гарри, тётя Минни была анимагом, а значит не боялась оставаться с ним наедине в моменты, когда он был не просто мальчиком, но волком. Из разговоров взрослых Тэдди знал, что его отцу приходилось несладко, какими болезненными были для него превращения, как тот ненавидел свою природу, но понять этого не мог. Неприятно, конечно, когда кости выворачиваются, но не так уж и больно; разок потерпеть — зато сколько плюсов! Когда он был совсем маленьким, крёстная учила его всему, что может потребоваться настоящему зверю: не отвлекаться на хвост, ходить на четырёх лапах, умываться, и даже охотиться на специально трансфигурированных для этого мышей. Волк-оборотень с кошачьими повадками наверняка смотрелся бы глупо, но Тэдди считал это дополнительным преимуществом…
— Тэдди, я хотела обсудить с тобой Хогвартс, — негромко произнесла Минерва, убирая с доски съеденную пешку. — Ты ведь думал о том, что я сказала в прошлый раз?
Он кивнул. Конечно, он думал. Тётя Минерва — директор Хогвартса, так что в школу его записали, но учиться он там сможет только при условии регулярного приёма антиликантропного зелья.
Тэдди прекрасно понимал, что крёстная рискует карьерой, позволяя оборотню стать учеником; помнил он и о происшествии с его отцом и Визжащей хижиной — тётя Минни не стала от него ничего скрывать, она вообще всегда обращалась с ним как с взрослым, в отличие от бабушки, относящейся к нему, как к неразумному малышу. И всё же пить зелье он не хотел.
— Ты же знаешь, я себя контролирую, — снова повторил Тэдди аргумент, к которому прибегал и в прошлый, и в позапрошлый разы. — Мне не нужно зелье, чтобы помнить, что я не зверь, а оборотень. Ты же сама видишь, что я…
— Я знаю, дорогой. И всё же это непременное условие для учёбы в Хогвартсе.
Тэдди опустил голову. Он принимал зелье лишь однажды. Гарри, как и бабушка, страшно переживавший за него, был счастлив, когда сумел добыть модифицированное антиликантропное зелье, которое можно было принимать уже с семилетнего возраста. Почему-то он отказывался верить, что Тэдди способен сохранить разум во время превращения. Тэдди предлагал посмотреть из безопасного места, ссылался на тётю Минни, которая подтверждала, что он сохраняет разум в образе волка… Всё было впустую.
И он согласился принять зелье — не хотел расстраивать крёстного и бабушку. Так плохо, как в ту ночь, ему не было ни разу в жизни! В голове была какая-то каша, лапы подгибались, тошнило, все суставы болели ещё неделю… Повторять эксперимент он со скандалом отказался. И вот теперь перед ним поставили ультиматум.
— Прости, крёстная, — глухо произнёс он, вскидывая голову, — но я не стану пить эту гадость.
— Тэдди, ты же понимаешь…
— Да. Если это означает не поехать в Хогвартс — пусть так.
Минерва ахнула.
— Пора заканчивать, — грустно улыбнулся он. — Шах и мат.
Скандал был знатным.
Быть оборотнем было… интересно. Тэдди видел, как переживала перед каждым полнолунием бабушка, как нервничал крёстный, но не понимал, почему они не видят преимуществ его особенности. Он был сильнее и быстрее всех в классе, никогда не болел, прекрасно видел и слышал и за сотню ярдов мог унюхать запах любимого бисквитного печенья, которое всегда приносила его крёстная — бабушкина подруга, когда навещала их.
— Тётя Минни!
— Тэдди, — строгим тоном произнесла Минерва МакГонагалл, поспешно отступая, чтобы тот не сбил её с ног, — что я говорила о недопустимости подобного обращения вне дома?
Но по лучащимся теплотой глазам Тэдди знал, что строгость не настоящая.
— Так нет же никого! — махнул он рукой на пустую улицу.
Минерва вздохнула и следом за крестником вошла в дом.
До вечера было полно времени, так что Тэдди не стал мешать бабушке общаться, и вернулся на улицу. Однако чем ближе был вечер, тем менее активным он становился, и задолго до заката уже сидел рядом с крёстной в гостиной.
— Ну что, в шахматы?
— Что-то мы засиделись… — начала Андромеда, но Тэдди тут же её перебил:
— Бабушка, не порти вечер. Я себя контролирую!
Он не обратил внимание на очередное увлажнение глаз бабушки — дай ей волю, и она бы только и делала бы, чтобы рыдала над его судьбой — в этом Тэдди был убеждён.
— Всё в порядке, Меда, — успокоительно произнесла Минерва, расставляя фигуры на своей половине доски. — Мы успеем.
С крёстной Тэдди нравилось проводить полнолуния, жаль, что у той далеко не всегда получалось выбраться к нему в гости. В отличие от бабушки и Гарри, тётя Минни была анимагом, а значит не боялась оставаться с ним наедине в моменты, когда он был не просто мальчиком, но волком. Из разговоров взрослых Тэдди знал, что его отцу приходилось несладко, какими болезненными были для него превращения, как тот ненавидел свою природу, но понять этого не мог. Неприятно, конечно, когда кости выворачиваются, но не так уж и больно; разок потерпеть — зато сколько плюсов! Когда он был совсем маленьким, крёстная учила его всему, что может потребоваться настоящему зверю: не отвлекаться на хвост, ходить на четырёх лапах, умываться, и даже охотиться на специально трансфигурированных для этого мышей. Волк-оборотень с кошачьими повадками наверняка смотрелся бы глупо, но Тэдди считал это дополнительным преимуществом…
— Тэдди, я хотела обсудить с тобой Хогвартс, — негромко произнесла Минерва, убирая с доски съеденную пешку. — Ты ведь думал о том, что я сказала в прошлый раз?
Он кивнул. Конечно, он думал. Тётя Минерва — директор Хогвартса, так что в школу его записали, но учиться он там сможет только при условии регулярного приёма антиликантропного зелья.
Тэдди прекрасно понимал, что крёстная рискует карьерой, позволяя оборотню стать учеником; помнил он и о происшествии с его отцом и Визжащей хижиной — тётя Минни не стала от него ничего скрывать, она вообще всегда обращалась с ним как с взрослым, в отличие от бабушки, относящейся к нему, как к неразумному малышу. И всё же пить зелье он не хотел.
— Ты же знаешь, я себя контролирую, — снова повторил Тэдди аргумент, к которому прибегал и в прошлый, и в позапрошлый разы. — Мне не нужно зелье, чтобы помнить, что я не зверь, а оборотень. Ты же сама видишь, что я…
— Я знаю, дорогой. И всё же это непременное условие для учёбы в Хогвартсе.
Тэдди опустил голову. Он принимал зелье лишь однажды. Гарри, как и бабушка, страшно переживавший за него, был счастлив, когда сумел добыть модифицированное антиликантропное зелье, которое можно было принимать уже с семилетнего возраста. Почему-то он отказывался верить, что Тэдди способен сохранить разум во время превращения. Тэдди предлагал посмотреть из безопасного места, ссылался на тётю Минни, которая подтверждала, что он сохраняет разум в образе волка… Всё было впустую.
И он согласился принять зелье — не хотел расстраивать крёстного и бабушку. Так плохо, как в ту ночь, ему не было ни разу в жизни! В голове была какая-то каша, лапы подгибались, тошнило, все суставы болели ещё неделю… Повторять эксперимент он со скандалом отказался. И вот теперь перед ним поставили ультиматум.
— Прости, крёстная, — глухо произнёс он, вскидывая голову, — но я не стану пить эту гадость.
— Тэдди, ты же понимаешь…
— Да. Если это означает не поехать в Хогвартс — пусть так.
Минерва ахнула.
— Пора заканчивать, — грустно улыбнулся он. — Шах и мат.
Скандал был знатным.
Страница 1 из 5
