Менкар

И лучше, если он никогда не узнает, чьё лицо было скрыто под этой маской.

часть 2

— Он ещё ребёнок, — в обычно холодных и презрительно-дерзких интонациях звучало отчаяние. — Мой Лорд, это задание было слишком сложным…

— Он давно не ребёнок, и тебе это хорошо известно, — прошипел Тёмный Лорд. — Драко должен быть наказан. И он будет наказан.

Люциус посмотрел вниз сквозь прозрачный пол — он видел, как действие заклинания распространяется на всё тело сына, заставляя его лицо кривиться в гримасе страха и унижения.

— Но не кажется ли тебе, что я несправедлив к Драко? — вкрадчиво прошипел Тёмный Лорд. — Несомненно, он не должен один нести ответственность за свои ошибки. Это ошибки воспитания, мой дорогой друг Люциус. И в том, что сын слаб, виноват отец.

Люциус замер, не зная, что должен чувствовать после этих слов — страх или облегчение. Если это его вина, то он согласен понести наказание вместо Драко, согласен защитить своего сына.

— Вижу, ты готов ответить за свои поступки. Думаю, достойным наказанием для тебя будет наблюдать всё, что я приготовил для Драко. Готов ли ты смотреть, как будет унижен твой сын?

Стараясь сохранить лицо, Люциус медленно кивнул. Рассудок затапливало отчаяние — он снова ошибся, думая, что Лорд пощадит сына.

— У меня для тебя был билет в первый ряд, Люциус, — тихое шипение достигло его слуха. Одновременно с этим он заметил, как сжались пальцы Тёмного Лорда на волшебной палочке. — Но ты, конечно же, предпочтёшь выступить на сцене.

Он не успел бы отреагировать.

Даже если бы успел — сопротивление было бы глупым поступком. С отчаянием Люциус понял, что по телу разливается жар, разъедая саднящим огнём кожу и скапливаясь в паху. Во взгляде, который он бросил на повелителя, был неприкрытый ужас.

— Считай это моим подарком, Люциус, — тихо и грозно добавил Тёмный Лорд. — Или ты предпочтёшь, чтобы вместо тебя это сделал кто-то другой?

Подняв голову, Люциус направился к выходу, пытаясь подавить отвращение и страх, сдавивший внутренности.

— Условия ты знаешь, — насмешливый голос повелителя настиг его почти у порога. — Ваше наслаждение должно быть взаимным.

Два лестничных пролёта вниз.

Двадцать ровных и глухих ударов сердца. Люциус тихо открыл дверь и прошёл в комнату. Он знал, что если покажет малейшее сомнение, наказание будет жестоким. Лорд не знает жалости, и ему чуждо сострадание. Страдание — его единственная стихия.

Если таков его выбор для Драко, то Люциус лишь может облегчить это страдание и причинить как можно меньше вреда. Он был уверен, что любой на его месте не станет церемониться с Драко, вымещая на его сыне ненависть и неприязнь к нему самому.

От ужаса при мысли о том, что ему придётся сделать, он чувствовал бесконечный стыд.

Драко, наконец, заметил его и смотрел из своего угла затравленным, полным ненависти взглядом. В его глазах было такое неприкрытое отвращение, что Люциус решительно пересёк комнату и поднял Драко, разворачивая лицом к стене.

Чем быстрее всё это закончится, тем лучше. Всё внутри кричало от протеста, но он спрятал поглубже эти эмоции.

Его сын.

Избавив его от одежды, Люциус мгновение смотрел на узкие бёдра и бледные ягодицы. Член пульсировал от возбуждения, его кожа горела вожделением, пока он смотрел на голый зад собственного сына — действие чар было неумолимо. Люциус чувствовал себя падшим так низко, что ниже — только самое дно. Мысль отказаться и спасти свою честь промелькнула в его голове и исчезла, смятая воспоминанием о том, что его место может занять кто угодно.

И кто угодно захочет причинить Драко вред, в то время как у него есть шанс пощадить сына. Запятнать душу самым грязным преступлением из всех, что он совершал. Но пощадить сына.

Тихо произнеся Подготавливающее заклинание, Люциус заметил, как сильно вздрогнул Драко, окончательно осознав, что должно произойти. Не желая затягивать процесс дольше, чем потребуется, Люциус осторожно расстегнул пуговицы на брюках, освобождая напряжённый горящий член, и направил его к влажному расслабленному отверстию. Драко напрягся всем телом, но не мог остановить проникновение. Стенки так тесно сжимали член Люциуса, что он закусил губу, чтобы сдержать стон. Обжигающий саднящий жар покидал его тело, позволяя наслаждению разливаться по животу, и Люциус продолжал входить одним длинным движением, контролируя каждое своё действие. Драко снова дёрнулся, делая тщетную попытку вырваться, но Люциус силой удержал его на месте, быстро подавив последнее сопротивление. Чувствуя, как сильно дрожит под ним тело, слыша жалостливые всхлипы, он был вынужден продолжать движения.

Всё, что он сейчас мог — сделать процесс менее болезненным для Драко.

Он бросил ещё одно Подготавливающее, и внутри стало чуть свободнее. Люциус двигался в нём, ощущая, как жар снова поднимается в теле.