Из-за не совсем хорошей репутации, девушку перевели в другую школу. Там она попала в класс «отбросов». Жизнь ужасна, единственная поддержка — мать, уехала в командировку. Эмма находит утешение и умиротворение в тихом и таинственном лесу, в который она бегала ещё в детстве. Что же произойдёт, если она забредает в ту часть леса, где никогда не бывала прежде?
Добавить в моё избранное
225 мин, 38 сек 13458
Я не ослышалась?!
— Прости?… — сказала я опустив голову вниз. — Прости? Ты серьезно? Я в свои восемнадцать пью успокоительные. И ты говоришь мне «прости»?
— Я сожалею… я покину этот дом как можно быстрее. Я больше не побеспокою вас. Даже когда напьюсь вновь… — сказал он, вставая из-за стола.
— А, ну, стоять! — я схватила его за кофту. — Теперь простым «прости» ты не отделаешься, братишка. Пришло время наверстать упущенное. — Он непонимающее посмотрел на меня.
— Я не могу… просто… понимаешь, сестренка… я тогда перед похоронами наговорил маме лишнего… я был не в себе от горя… я потом сильно пожалел об этом… а после я увидел твой безразличный и холодный взгляд на могилу отца…
— Конечно! А что мне оставалось?! Ты такого наговорил маме. Единственная опора, которая у нее оставалась — это я! Я не должна была плакать. Я поклялась, что при ней никогда не буду рыдать. — Он округлил глаза и упал передо мной на колени. Такого я не ожидала. Похоже, мы просто не до поняли друг друга.
— Прости меня! Прости! Пожалуйста, сестра! — я присела рядом с ним и обняла его. Не могу я так на людей долго злиться… тем более, если он раскаялся и попросил прощения… как можно не простить?
— Ладно, брат, хватит. Все хорошо. Я прощаю тебя, прощаю. Но не только у меня тебе надо просить прощения.
— Мама… Боже, что я натворил… — спустя столько лет… неужели он все-таки понял? Но как? Я в шоке, честно. Это, наверное, самый лучший мой День Рождения.
— Она тебя простит. Ты — ее единственный сын. Она простит тебя не задумываясь и умудриться еще и у тебя прощения попросить.
— От меня нет ни какой пользы… — Господи, у него точно мамины гены.
— Хватит! Ты мой любимый брат. Я так счастлива, что ты вернулся к нам. Этого вполне достаточно. Просто будь рядом. Найди работу. Стоп. Я вот подумала, а где ты жил все это время? Надеюсь, у тебя квартира и… — как-то странно он начал глаза отводить… — Брааат… нам нужно серьезно поговорить.
— Эм… ну… понимаешь. я… жил… у друга… а потом…
— Ясно все с тобой. Теперь понятно почему от тебя так «благоухает». Сейчас же пошел в душ.
— Я неделю жил, где приходилось… потом снял квартиру… но пропил ее… потом…
— Хватит! Не продолжай! Мне уже плохо, что мой брат шлялся по городу без жилья… хорошо, что хоть про нас вспомнил… — тут, на всю кухню раздалось громкое урчание.
— Сказал бы сразу, что есть хочешь! Идиота кусок! — я достала из холодильника жаркое и поставила его в микроволновку.
— Сестренка, хватит обзываться…
— Ха! У меня на это есть полное право! И я тебе больше повторять не буду, живо в душ! От тебя несет, как от помойки!
— Хорошо… только можно вначале поем? Жуть как жрать охота… — он потянулся своими ручками к микроволновой печи.
— Брат, не веди себя, как дитя малое. Тебе двадцать четыре. Старик, а ведешь себя…
— Я не старик! Мне всего лишь двадцать четыре!
— Ну, да, да. Ладно, ешь, но потом прими душ! А я прогуляться. — Я помахала ему рукой и вышла за порог. Я, наверное, сплю… мой брат вернулся домой, в кое-то веки у меня начало все налаживаться. Я не могу просто в это поверить!
Когда я вернулась домой не с пустыми руками, мой брат сидел и пил коньяк, который я ему недавно наливала. На удивление, бутылка все еще полная.
— О! Ты вернулась! Что купила? — я тяжело вздохнула. Надо бы ему вести себя, как взрослый человек.
— Я купила еды тебе побольше. — Он выхватил тяжелые пакеты у меня из рук.
— Могла бы и меня попросить с тобой пойти.
— Слушай, брат. Ты часом нигде не ударился? С чего у тебя вдруг такая перемена в настроении?
— Да нет же! Я давно хотел вернуться, но как только начинал пить… нес совершенно иное, что по-настоящему хотел сказать…
— Эх, ладно, проехали. — Я улыбнулась и поцеловала его в лоб, крепко обняв. Как же я по нему скучала… по своему простодушному братишке…
— Что?! Ты уезжаешь в Германию?! Надолго?! — мы с ним ужинали, и за беседой я решила ему рассказать о своей поездке.
— Нет, не надолго. Кён, не смотри на меня так. Я понимаю, мы давно вот так вот не сидели и не разговаривали… но запланировала эту поездку задолго до нашего воссоединения.
— Я понимаю… ты… так изменилась… Тты выросла.
— Ох, только не начинай. Мне почти тоже самое мама говорила утром.
— Я же так тебя и не поздравил…
— Хватит ныть! И кстати, тебе пора завести девушку.
— Чего?! Что еще за разговоры?!
— А то так и умрешь холостяком.
— Ты жестока. И не тебе говорить! Сама-то. За собой лучше следи, Эмма.
— Ну, мне, по крайне мере, не двадцать четыре. — Я подавила смешок.
— Ах ты ж, паршивка! И почему это ты вдруг немного покраснела, неужели, нашелся кто? — он ехидно уставился на меня.
— Что?
— Прости?… — сказала я опустив голову вниз. — Прости? Ты серьезно? Я в свои восемнадцать пью успокоительные. И ты говоришь мне «прости»?
— Я сожалею… я покину этот дом как можно быстрее. Я больше не побеспокою вас. Даже когда напьюсь вновь… — сказал он, вставая из-за стола.
— А, ну, стоять! — я схватила его за кофту. — Теперь простым «прости» ты не отделаешься, братишка. Пришло время наверстать упущенное. — Он непонимающее посмотрел на меня.
— Я не могу… просто… понимаешь, сестренка… я тогда перед похоронами наговорил маме лишнего… я был не в себе от горя… я потом сильно пожалел об этом… а после я увидел твой безразличный и холодный взгляд на могилу отца…
— Конечно! А что мне оставалось?! Ты такого наговорил маме. Единственная опора, которая у нее оставалась — это я! Я не должна была плакать. Я поклялась, что при ней никогда не буду рыдать. — Он округлил глаза и упал передо мной на колени. Такого я не ожидала. Похоже, мы просто не до поняли друг друга.
— Прости меня! Прости! Пожалуйста, сестра! — я присела рядом с ним и обняла его. Не могу я так на людей долго злиться… тем более, если он раскаялся и попросил прощения… как можно не простить?
— Ладно, брат, хватит. Все хорошо. Я прощаю тебя, прощаю. Но не только у меня тебе надо просить прощения.
— Мама… Боже, что я натворил… — спустя столько лет… неужели он все-таки понял? Но как? Я в шоке, честно. Это, наверное, самый лучший мой День Рождения.
— Она тебя простит. Ты — ее единственный сын. Она простит тебя не задумываясь и умудриться еще и у тебя прощения попросить.
— От меня нет ни какой пользы… — Господи, у него точно мамины гены.
— Хватит! Ты мой любимый брат. Я так счастлива, что ты вернулся к нам. Этого вполне достаточно. Просто будь рядом. Найди работу. Стоп. Я вот подумала, а где ты жил все это время? Надеюсь, у тебя квартира и… — как-то странно он начал глаза отводить… — Брааат… нам нужно серьезно поговорить.
— Эм… ну… понимаешь. я… жил… у друга… а потом…
— Ясно все с тобой. Теперь понятно почему от тебя так «благоухает». Сейчас же пошел в душ.
— Я неделю жил, где приходилось… потом снял квартиру… но пропил ее… потом…
— Хватит! Не продолжай! Мне уже плохо, что мой брат шлялся по городу без жилья… хорошо, что хоть про нас вспомнил… — тут, на всю кухню раздалось громкое урчание.
— Сказал бы сразу, что есть хочешь! Идиота кусок! — я достала из холодильника жаркое и поставила его в микроволновку.
— Сестренка, хватит обзываться…
— Ха! У меня на это есть полное право! И я тебе больше повторять не буду, живо в душ! От тебя несет, как от помойки!
— Хорошо… только можно вначале поем? Жуть как жрать охота… — он потянулся своими ручками к микроволновой печи.
— Брат, не веди себя, как дитя малое. Тебе двадцать четыре. Старик, а ведешь себя…
— Я не старик! Мне всего лишь двадцать четыре!
— Ну, да, да. Ладно, ешь, но потом прими душ! А я прогуляться. — Я помахала ему рукой и вышла за порог. Я, наверное, сплю… мой брат вернулся домой, в кое-то веки у меня начало все налаживаться. Я не могу просто в это поверить!
Когда я вернулась домой не с пустыми руками, мой брат сидел и пил коньяк, который я ему недавно наливала. На удивление, бутылка все еще полная.
— О! Ты вернулась! Что купила? — я тяжело вздохнула. Надо бы ему вести себя, как взрослый человек.
— Я купила еды тебе побольше. — Он выхватил тяжелые пакеты у меня из рук.
— Могла бы и меня попросить с тобой пойти.
— Слушай, брат. Ты часом нигде не ударился? С чего у тебя вдруг такая перемена в настроении?
— Да нет же! Я давно хотел вернуться, но как только начинал пить… нес совершенно иное, что по-настоящему хотел сказать…
— Эх, ладно, проехали. — Я улыбнулась и поцеловала его в лоб, крепко обняв. Как же я по нему скучала… по своему простодушному братишке…
— Что?! Ты уезжаешь в Германию?! Надолго?! — мы с ним ужинали, и за беседой я решила ему рассказать о своей поездке.
— Нет, не надолго. Кён, не смотри на меня так. Я понимаю, мы давно вот так вот не сидели и не разговаривали… но запланировала эту поездку задолго до нашего воссоединения.
— Я понимаю… ты… так изменилась… Тты выросла.
— Ох, только не начинай. Мне почти тоже самое мама говорила утром.
— Я же так тебя и не поздравил…
— Хватит ныть! И кстати, тебе пора завести девушку.
— Чего?! Что еще за разговоры?!
— А то так и умрешь холостяком.
— Ты жестока. И не тебе говорить! Сама-то. За собой лучше следи, Эмма.
— Ну, мне, по крайне мере, не двадцать четыре. — Я подавила смешок.
— Ах ты ж, паршивка! И почему это ты вдруг немного покраснела, неужели, нашелся кто? — он ехидно уставился на меня.
— Что?
Страница 28 из 59
