Дети не святые

Дети не святые — я бы очень хотела, чтобы об этом помнили.

Когда моя дочь Роза спуталась с младшим Малфоем, я… Нет, в шоке я не была.

Скорее, ждала этого.

С момента её рождения я уже знала, что с ней будет непросто, — и она не обманула моих ожиданий. В придачу к недюжинному интеллекту, яркой внешности и врождённой харизме Роза унаследовала от своего отца — всем известного холерика — крутой нрав, а от меня — той-самой-зазнайки — ещё и самомнение.

Я признаю, что моя дочь не подарок небес. Скорей, проклятие оных, но она всё ещё моя дочь.

Поэтому, когда однажды за неторопливым субботним завтраком Рон подавился, лишь взяв в руки «Пророк», я уже знала, в чём дело.

Роза…

… И младший Малфой-чтоб-его-чёрт-побрал.

Скорпиус знал, как произвести впечатление. Он всегда хорошо выглядел («презентабельно, мама»), ладно говорил, обворожительно улыбался. Он воплощал всё, что я так ненавидела в его деде Люциусе, — тот самый аристократизм, сквозивший в каждом невольном жесте. Даже в маггловской одежде — по последнему веянию моды — этот щегол выглядел как принц Савский, снизошедший до нас, простых смертных.

Драко никогда таким не был. То ли трусость затмевала остальные качества, то ли просто ему не повезло с родителями и временем, но что бы там ни было — он явно учёл ошибки Люциуса при воспитании своего сына. И не прогадал. Скорпиус вырос достойным представителем древней чистокровной фамилии. Стоило признать, что он был примером настоящей аристократии — интеллигентный, образованный, воспитанный молодой человек, — о таких я читала в старых книжках исторической секции Хогвартса.

И что же получилось?

Рон подавился кашлем вперемешку с ругательствами и отшвырнул от себя несчастную газету в другой угол кухни — хорошо идти недалеко, дом у нас небольшой. Я подобрала «Пророк» с пола у раковины и, наткнувшись взглядом на колдографию Розы, резко встающей из-за стола в каком-то ресторане, ухватилась за край столешницы, оседая на пол. Потому что на этом же снимке, в шаге от моей дочери, на одном колене стоял Скорпиус-да-вы-издеваетесь-Малфой с протянутой коробочкой (я бы поспорила на сто галлеонов, внутри был фамильный перстень Нарциссы!) в руке.

То есть они даже нормально разойтись не могли, учитывая тот факт, что никто и не знал об их отношениях.

Роза появилась этим же вечером. Она вышла из камина молча, пряча покрасневшие от слёз глаза за чарами гламура, и попросила разрешения переночевать у нас. Она крайне редко обращалась за помощью, наверное, подсознательно пытаясь облегчить нам жизнь, особенно после того, как Хьюго…

Но речь не о нём.

Я обняла Розу, хоть она и сопротивлялась, и отправила спать в кабинет, трансфигурировав диван в небольшую удобную кушетку. С тех пор, как она уехала учиться во Францию, мы с мужем переделали её комнату, чтобы у меня было место, где я могла бы писать свои книги.

Рон, заблаговременно накачанный успокоительным зельем, крепко спал, поэтому разговор я отложила до утра. И совершенно зря.

О том, что она сущий дьявол, я, кажется, уже говорила?

Следующим утром её в кабинете не оказалось. Кушетка вернулась к своему первоначальному виду, а бар частично опустел. Я молилась только о том, чтобы она не вздумала аппарировать в таком состоянии.

Рон был в бешенстве, и даже дурак понимал почему — они с Малфоем-средним так и не нашли общего языка, хотя мы все уже давно научились мирно общаться и даже были на свадьбах друг у друга. К тому же мы с Драко часто пересекались в Хогвартсе, куда он решил отдать Скорпиуса, а я в то время ещё преподавала ЗОТИ. Я вспомнила, каким церемонным и серьёзным был младший Малфой, когда они с отцом подошли ко мне поздороваться. Скорпиус поцеловал мне руку и вежливо поклонился. Лицо Драко в тот момент нужно было видеть.

Вспомнив эту встречу, я не сдержала улыбки — и муж, заметив моё несвоевременное веселье, разошёлся не на шутку. Он кричал, бил посуду, швырял мебель, рыдал, смеялся, потом снова рыдал, потом снова смеялся… Под конец истерики Рон просто сидел на диване, среди полной разрухи, и бездумно пялился в пустой камин, беззвучно шевеля губами. Когда я выбралась из своего укрытия, сняв защитные чары, и попыталась с ним поговорить, как делала это всегда, Рон только перевёл на меня отрешённый взгляд и, сказав «Она тоже», замолчал на трое суток.

Прекрасно поняв, что он имел в виду, я просто оставила его в покое. Всё, что ему было нужно, — это несколько дней наедине с собой для возвращения в нормальное состояние, поэтому я в тот же день собрала вещи и, вызвав Молли по каминной сети, аппарировала в Румынию.

Чарли был мне рад даже больше, чем Хьюго, хотя с сыном у меня отношения были всегда лучше, чем с Розой. Мы понимали друг друга с полувзгляда, не разговаривая неделями, что очень бесило домашних. Сначала Роза просто ревновала, потом пыталась играть в молчанку, а потом…