Полуостров невезения

Алая вспышка проклятия улетела куда-то в потолок. Я пригнулся, обхватил голову руками и рванул в сторону лестницы. Замок трещит по швам, тут и там рушатся вековые стены, и расползается бездонными пропастями всегда казавшийся надёжным каменный пол. Нос забит. Я кашляю, плююсь тёмно-серыми от пыли слюнями и размазываю по лицу текущие из глаз слёзы. Я не плачу — глаза жжёт от поднявшегося в воздух сора и едкого дыма от горящих конструкций. Вой и рык нападающих тварей стоит такой, что хочется забиться в первую попавшую щель и не вылезать до конца — не важно какого, просто свернуться калачиком и ждать, еле слышно, жалобно всхлипывая и вздрагивая от каждого толчка или особо громкого взрыва, ждать, когда можно будет выползти из укрытия и пойти сдаваться на милость победителю.

Лестничный пролёт пуст — все, кто остался, внизу и у наружных стен, защищают школу. Осторожно спускаюсь на один этаж, крепко держась за поручни — видно плохо, и я спотыкаюсь об валяющиеся на ступенях выпавшие из стен булыжники и мелкий мусор. Заглядываю за арочный проход в северную часть замка — никого. Короткими перебежками двигаюсь по длинному коридору, то и дело тормозя и прислушиваясь, боюсь нарваться на любого, у кого есть палочка — сейчас для меня опасны как пожиратели, так и их противники, и я не хочу снова проверять на собственной шкуре, кто мне враг, а кто друг. Хватило одно раза. Сейчас мне важно найти безопасное место и переждать эту бойню, а там уже будет видно. Лишь бы родители выжили — как они там, без палочек?

Еле слышный писк привлёк моё внимание, и я заглянул в опустевшую от рыцарских доспехов нишу — в тёмном углу сидит маленькая, съёжившаяся фигурка. Девчонка в хаффлпаффской форме. Курс первый, может второй. Растрёпанные, жидкие косички, тонкие, сжатые в полоску губы и огромные, испуганные, тёмные глазищи на чумазой, курносой мордашке. Девчонка взвизгнула и, поднырнув мне под руку, бросилась бежать. Прямо к краю большой дыры в полу. Вот дура!

— Стой, не туда! — ору, но, похоже, без толку. Малявка несётся вперед, ничего не видя перед собой. Я бегу следом, громко матерясь на маленькую идиотку, и успеваю схватить её за ворот мантии в последний момент. Это невероятно, но она отчаянно отбивается, пытаясь вырваться из моего захвата, и визжит, как резаная.

— Заткнись, дура! — трясу её за шкирку. Девчонка выворачивается и пинает меня по щиколотке, вот гадина. Шиплю от боли. Громкий треск под ногами, и в следующую секунду мы летим вниз, испуганно хватаясь друг за друга.

От удара из меня выбивает дух, и я теряюсь в темноте и боли. Прихожу в себя от чьего-то жалобного плача и, с трудом открыв глаза, оглядываюсь. Похоже, что мне повезло — падать было не глубоко, до следующего уровня всего футов десять. Но есть проблема, я приземлился на малюсенький — фута три-четыре в ширину и шесть в длину − полуостров сохранившегося пола около внешней стены, впереди и по бокам провал этажей в пять. Хаффлпаффка, прижавшись спиной к стене и подтянув костлявые коленки к груди, сидит чуть с боку от меня и, всхлипывая, размазывает по грязному лицу слёзы. На тонкой, со спущенным гольфом ножке длинная глубокая царапина, начиная от чуть трясущейся коленки и до щиколотки. Девчонка смаргивает набегающие слёзы и, закусывая губу, осторожно трогает пальчиком кровоточащую ранку. Больно, наверное?

Лежать на обвалившихся под нами обломках неудобно, и я приподнимаюсь. Резкая боль заставляет обратить внимание на собственное тело. Что там, под одеждой, рассмотреть невозможно, но на ощупь, кажется, что ничего серьёзного. Похоже, отбил при падении задницу — не удивлюсь, если там окажется здоровенный синяк, а царапин у меня хватало и до.

Пытаясь разместиться поудобнее, сталкиваю вниз куски обвалившегося пола и с облегчением выпрямляю затёкшие ноги. Случайно задеваю ногой девчонку, та вздрагивает и дёргается в сторону — зашуганно на меня таращится и, похоже, собирается снова визжать. Нелепое поведение невыносимо раздражает и так вконец разболтанные нервы.

— Чего ты дёргаешься? — шиплю на хаффлпаффку. — Что я тебе сделал?

Девчонка насупилась, сверкает чёрными глазищами из-под густой чёлки, но молчит. Бесит.

— Отвечай! Я кому говорю?! — рявкаю я.

— Ты слизеринец! — наконец-то добиваюсь я ответа.

— И что?

— Вы все за Сам-Знаешь-Кого! — почти шепчет эта идиотка.

— Ты его видишь здесь, этого Кого? Я нет. Так что заткнись! — вот ведь угораздило меня наткнуться на эту дуру! И что она вообще здесь делает? Всех малолеток сразу же отправили куда-то за пределы школы. Любопытство пересилило раздражение — спрашиваю об этом злосчастную хаффлпаффку. Та немного помялась, но ответила.

— Я хотела посмотреть на великанов.

— И как, посмотрела? — фыркаю я. О, Мерлин, кто бы сомневался в тупости хаффлпаффцев?

— Нет, страшно стало, — пыхтит недотепа, — всё как затряслось, потом засверкало, и я спряталась.