Фандом: Гарри Поттер. Выбраться с этого полуострова невозможно, остаётся только ждать, что нас найдут до того, как всё это рухнет само по себе или с помощью особенно сильного толчка от попавшего поблизости заклинания. Нелепость такой гибели, после спасения из Адского огня, удручает.
Добавить в моё избранное
8 мин, 56 сек 1284
— Думать надо было головой, а не жопой! — раздражение взыграло по новой. Сам не знаю, что делать и куда бежать, а тут ещё эта. Девчонка скривила губы и надрывно завыла, всхлипывая и глотая побежавшие градом слёзы.
— Мама! Я хочу к маме! А-а-а!
Вслед за раздражением накатила паника — что делать с плачущими детьми, я не знаю, а вдруг эти вопли услышит кто? Ведь ещё неизвестно, что этот «кто» тогда сделает — спасёт или прибьёт? Хотя, конечно, при таком грохоте снаружи, услышать плачь сомнительно, но всё же… Рывком наклоняюсь к девчонке и затыкаю ей ладонью рот.
— Тихо ты! Хочешь, чтобы сюда сбежались твои любимые великаны? — пугаю её. Девчонка пискнула и, слава Мерлину, замолчала. Отодвинулся и обтёр обслюнявленную ладонь об и так уже грязную, порванную мантию. Фе-е! Вот счастья-то привалило — затыкать «свалившуюся на голову» малолетку. Сидела бы сейчас уже дома, поди, и не парила мне мозги — а нет вот, всё туда же, на баррикады! Гребанные защитнички шрамоголового придурка!
Сильный взрыв сотряс наше жалкое прибежище, сверху посыпались камни и песок. Девчонка вскрикнув, упала вперёд, вцепилась в мою мантию и спрятала лицо, утыкаясь им в мои бедра. От испуга наклоняюсь, вжимаюсь сверху в прижавшееся ко мне худенькое тельце и закрываю его собой от падающих на нас каменных осколков. Чёрт! По затылку садануло каким-то особо метким камушком, больно-то как! До звёзд в закрытых глазах!
Девчонка закопошилась и вылезла, отодвинув меня от себя. Оказалось, всё уже стихло. Я не заметил из-за сильной боли.
— У тебя кровь течёт, — шепнула она и, протянув руку, дотронулась до моей шеи, — вот здесь.
— Да неужели? — грублю, потому что больно. Ощупываю раненый затылок — ссадина не большая, но, кажется, крови вытекло целое море. Волосы сзади пропитались ею и теперь противно слиплись. Что ж мне так не везёт-то сегодня?
— Давай оботру, — предлагает свою помощь соплячка.
— Сам обойдусь! — шиплю в ответ, отрывая от мантии кусок ткани и осторожно накрываю им пульсирующую болью рану. Тряпка тут же пропитывается кровью и становиться негодной. Бросаю её вниз и рву следующий кусок.
Девчонка молча наблюдает за моими манипуляциями и тихонечко вздыхает. В конце концов я понимаю, что толку от моих действий почти нет, и прекращаю издеваться над истерзанной мантией. Выживу — залечу, а если нет, то и переживать не стоит.
Молчание странно выводит из себя. Хочется вскочить и пнуть что-нибудь, но, конечно, я этого не делаю — ещё не хватало обрушить то, что осталось от некогда крепкого пола, и улететь в неизвестное далёко нижних этажей. Выбраться с этого полуострова невозможно, остаётся только ждать, что нас найдут до того, как всё это рухнет само по себе или с помощью особенно сильного толчка от попавшего поблизости заклинания. Нелепость такой гибели, после спасения из Адского огня, удручает.
— Есть хочется! — нарушает молчание девчонка. Замечательно! Хорошо, что не пить, а то я бы не удержался, наверное, и съязвил про то, что давно хочу сходить в туалет по-маленькому.
— Ничем не могу помочь! — а что я ещё мог сказать?
— Я знаю, — оправдывается она, — я просто так сказала.
— Просто так надо было уходить со своими! — снова не удерживаюсь я от упрёков.
— Я не хотела отставать, просто я никогда не видела великанов, только книжки читала, и в магловском мире их не увидишь, а если бы я ушла, то может и шанса их увидеть больше бы не было!
— Класс! Так ты ещё и грязнокровка! — изумляюсь я. — Потрясающее везение! — имею в виду себя.
Девчонка нахохлилась, помрачнела и уткнулась взглядом в свои исцарапанные коленки. Сердито молчу, разглядывая потрескавшуюся стену напротив. И чего сорвался? Какое мне дело до этой грязнокровки, будь она ей хоть трижды? Несмотря на всеобщее мнение, единственная бесящая меня до судорог грязнокровка − это Грейнджер, и то только потому, что она подружка Поттера. На остальных мне плевать.
— Драко! — вдруг взвизгивает девчонка. Надо же, знает меня! Хотя, кто меня не знает! Я смотрю в сторону, куда указывает её трясущийся палец и застываю от ужаса — из-за угла выползает огроменный, фута два или два с половиной величиной, акромантул! Мерлинова мать! Чёрт! Чёрт! Чёрт! Что же делать? Для акромантула пропасть не преграда — по стене переползёт. Кажется, нас сейчас сожрут?
— Драко, Драко! — пищит девчонка и цепляется за жалкие останки моей мантии. — Палочка, палочка нужна!
— Да нет у меня палочки! — ору я в отчаянии, наблюдая, как к нам приближается наша смерть. — Нет! Иначе я бы тут с тобой не сидел!
— Но у меня-то есть! — я оторопел. И она молчала? Девчонка судорожно роется у себя под мантией и вытаскивает палочку. — Вот! Я просто почти ничего ещё не умею! — и вот из-за этой идиотки я уже часа два тут сижу? Нет, наверное, Лорд всё же в чём-то прав. Хватаю палочку и, привстав на колени, направляю её на акромантула.
— Мама! Я хочу к маме! А-а-а!
Вслед за раздражением накатила паника — что делать с плачущими детьми, я не знаю, а вдруг эти вопли услышит кто? Ведь ещё неизвестно, что этот «кто» тогда сделает — спасёт или прибьёт? Хотя, конечно, при таком грохоте снаружи, услышать плачь сомнительно, но всё же… Рывком наклоняюсь к девчонке и затыкаю ей ладонью рот.
— Тихо ты! Хочешь, чтобы сюда сбежались твои любимые великаны? — пугаю её. Девчонка пискнула и, слава Мерлину, замолчала. Отодвинулся и обтёр обслюнявленную ладонь об и так уже грязную, порванную мантию. Фе-е! Вот счастья-то привалило — затыкать «свалившуюся на голову» малолетку. Сидела бы сейчас уже дома, поди, и не парила мне мозги — а нет вот, всё туда же, на баррикады! Гребанные защитнички шрамоголового придурка!
Сильный взрыв сотряс наше жалкое прибежище, сверху посыпались камни и песок. Девчонка вскрикнув, упала вперёд, вцепилась в мою мантию и спрятала лицо, утыкаясь им в мои бедра. От испуга наклоняюсь, вжимаюсь сверху в прижавшееся ко мне худенькое тельце и закрываю его собой от падающих на нас каменных осколков. Чёрт! По затылку садануло каким-то особо метким камушком, больно-то как! До звёзд в закрытых глазах!
Девчонка закопошилась и вылезла, отодвинув меня от себя. Оказалось, всё уже стихло. Я не заметил из-за сильной боли.
— У тебя кровь течёт, — шепнула она и, протянув руку, дотронулась до моей шеи, — вот здесь.
— Да неужели? — грублю, потому что больно. Ощупываю раненый затылок — ссадина не большая, но, кажется, крови вытекло целое море. Волосы сзади пропитались ею и теперь противно слиплись. Что ж мне так не везёт-то сегодня?
— Давай оботру, — предлагает свою помощь соплячка.
— Сам обойдусь! — шиплю в ответ, отрывая от мантии кусок ткани и осторожно накрываю им пульсирующую болью рану. Тряпка тут же пропитывается кровью и становиться негодной. Бросаю её вниз и рву следующий кусок.
Девчонка молча наблюдает за моими манипуляциями и тихонечко вздыхает. В конце концов я понимаю, что толку от моих действий почти нет, и прекращаю издеваться над истерзанной мантией. Выживу — залечу, а если нет, то и переживать не стоит.
Молчание странно выводит из себя. Хочется вскочить и пнуть что-нибудь, но, конечно, я этого не делаю — ещё не хватало обрушить то, что осталось от некогда крепкого пола, и улететь в неизвестное далёко нижних этажей. Выбраться с этого полуострова невозможно, остаётся только ждать, что нас найдут до того, как всё это рухнет само по себе или с помощью особенно сильного толчка от попавшего поблизости заклинания. Нелепость такой гибели, после спасения из Адского огня, удручает.
— Есть хочется! — нарушает молчание девчонка. Замечательно! Хорошо, что не пить, а то я бы не удержался, наверное, и съязвил про то, что давно хочу сходить в туалет по-маленькому.
— Ничем не могу помочь! — а что я ещё мог сказать?
— Я знаю, — оправдывается она, — я просто так сказала.
— Просто так надо было уходить со своими! — снова не удерживаюсь я от упрёков.
— Я не хотела отставать, просто я никогда не видела великанов, только книжки читала, и в магловском мире их не увидишь, а если бы я ушла, то может и шанса их увидеть больше бы не было!
— Класс! Так ты ещё и грязнокровка! — изумляюсь я. — Потрясающее везение! — имею в виду себя.
Девчонка нахохлилась, помрачнела и уткнулась взглядом в свои исцарапанные коленки. Сердито молчу, разглядывая потрескавшуюся стену напротив. И чего сорвался? Какое мне дело до этой грязнокровки, будь она ей хоть трижды? Несмотря на всеобщее мнение, единственная бесящая меня до судорог грязнокровка − это Грейнджер, и то только потому, что она подружка Поттера. На остальных мне плевать.
— Драко! — вдруг взвизгивает девчонка. Надо же, знает меня! Хотя, кто меня не знает! Я смотрю в сторону, куда указывает её трясущийся палец и застываю от ужаса — из-за угла выползает огроменный, фута два или два с половиной величиной, акромантул! Мерлинова мать! Чёрт! Чёрт! Чёрт! Что же делать? Для акромантула пропасть не преграда — по стене переползёт. Кажется, нас сейчас сожрут?
— Драко, Драко! — пищит девчонка и цепляется за жалкие останки моей мантии. — Палочка, палочка нужна!
— Да нет у меня палочки! — ору я в отчаянии, наблюдая, как к нам приближается наша смерть. — Нет! Иначе я бы тут с тобой не сидел!
— Но у меня-то есть! — я оторопел. И она молчала? Девчонка судорожно роется у себя под мантией и вытаскивает палочку. — Вот! Я просто почти ничего ещё не умею! — и вот из-за этой идиотки я уже часа два тут сижу? Нет, наверное, Лорд всё же в чём-то прав. Хватаю палочку и, привстав на колени, направляю её на акромантула.
Страница 2 из 3
