Last night

— Мальчишка ваш! — Лорд Волдеморт издевательски засмеялся и повернулся, чтобы выйти из комнаты. — Только не забудьте, что после ваших развлечений он должен быть сломленным и жаждущим смерти, но! Но дееспособным, слышишь, Люциус? А то после твоих шалостей с Уизли, от него уже мало что осталось… пригодного к использованию. Тебе повезло, что этот любитель маглокровок был не слишком важен. И, Северус, учти, это твоя проверка на вшивость. Ты ведь знаешь, что тебя ожидает в случае непослушания?

— Да, мой Лорд.

— Ну что ж… Я вас оставляю. Дееспособным, Люциус! — Волдеморт мерзко захихикал и закрыл за собой дверь, оставляя верных слуг в компании недавно пойманного Мальчиком-Который-Выжил.

— Что ж, Северус, — протянул Малфой. — Приступим к воплощению наших желаний?

— Не наших, Люц, — огрызнулся Снейп. Ему претила мысль дотрагиваться до Поттера, а тем более насиловать его в особо—извращенной форме. Да и что тут скрывать, жалко было мальчишку. Так глупо попасться! Ну и как теперь быть? По логике вещей, он должен был незамедлительно проклясть Люциуса и вытащить Поттера из логова Лорда любой ценой. Но… Северусу уже давно приелась роль двойного агента. Надоело быть марионеткой в руках двух маразматиков. Хотелось пожить просто для себя. К сожалению, все равно приходилось делать выбор и, немного поразмыслив, Северус понял, что все, что он умеет — так или иначе связано с Тёмной стороной, а раз так, то почему бы не примкнуть к Лорду окончательно и бесповоротно? Именно поэтому, он сейчас здесь и собирается трахнуть Поттера. И еще… бонус в качестве любовника в лице Люциуса Малфоя был определенно кстати.

— Не наших, а Лорда.

— Да какая разница? — отмахнулся аристократ. — Мы собираемся поразвлечься или так и будем стоять над бездыханным телом врага? Кстати, ты не думаешь, что его надо привести в сознание? А то, трахаться с трупом меня как-то не привлекает…

— Энервейт! — взмахнул палочкой Снейп. И увидев, как раскрылись зеленые глаза мальчишки, в страхе перебегая с одного лица на другое, продолжил. — Доволен?

Малфой ничего не ответил, подходя к Поттеру, который сжался в комок при его приближении. Единственный взмах палочки и мальчишка оказался распластанным на огромной кровати с привязанными к её столбикам рукам.

— Почти, — ответил Люциус, накладывая на мальчика заклинание немоты. — Вот теперь — да, я доволен. Не хочется слышать его крики, мне хватило Уизли, который до хрипоты сорвал голос, моля о пощаде и не давая мне получить удовольствие от процесса. Именно поэтому я и вышел из себя, покалечив несчастного до неузнаваемости и, как следствие, непригодности для Лорда, — сказал Малфой, отвечая на вопрошающий взгляд Снейпа.

Северус согласно кивнул и принялся наблюдать за неторопливо раздевающимся Люциусом. Сначала в сторону полетел шейный платок, затем рубашка. Малфой всегда всё делал обстоятельно, раздумывая над мельчайшими деталями, будь то еженедельный секс с супругой, задание Волдеморта или изнасилование шестнадцатилетнего подростка. Вот и сейчас, оставив на себе брюки, Люц подошел к трюмо и принялся рыться в ящике, что-то выискивая. Кстати об изнасиловании, по желанию Лорда оно должно было проходить в подземелье, где вопли Поттера смешивались бы с писком крыс, а вонь испражнений затмевала бы все остальные запахи. Но Малфой упросил Темного Лорда пересмотреть условия, под предлогом того, что аристократическое убранство его комнаты сыграет извращенную роль в процессе «ломания» Поттера. Мол, сама абсурдность ситуации отрицательно повлияет на психику мальчишки. На самом деле, Люциусу претила мысль о трахе в подземелье. Его потребности требовали лучших условий, и он намеревался их обеспечить.

— Нашёл! — Малфой с радостной улыбкой повернулся к замершему посреди комнаты Снейпу и показал какое-то зелье.

— Афродозиак? — удивленно выгнул бровь собеседник, угадав смесь по цвету. — Ты собираешься насиловать Поттера или заниматься с ним любовью?

— А знаешь ли ты, друг мой, что когда тело предает разум — это есть самая извращенная пытка? Умом понимая, что с тобой происходит, ты все-таки наслаждаешься процессом, а потом ненавидишь себя за это. Ненависть и презрение к себе будут преследовать Поттера всю оставшуюся, скорее всего недолгую, жизнь.

Северус молча наблюдал, как Малфой вливает в рот мальчишке зелье и думал, что Люц—таки прав. Зная Поттера с его пуританскими нравами, можно было предугадать, что будет с ним дальше. Он будет проклинать себя, одновременно стремясь получить еще раз то наслаждение, которое сейчас ему собирается подарить Малфой. И эта невозможность получить удовольствие будет сводить его с ума. Поттер будет похож на наркомана в приступе ломки, он пойдет на многое ради Люца и будет себя за это ненавидеть. Правда, сейчас он этого не понимает — действительно извращенный способ сломить человека…