Фандом: Сотня. В один прекрасный день Мерфи находит на компьютере в гидропонном отсеке посторонний файл с текстом, оборванным «на самом интересном месте».
Добавить в моё избранное
41 мин, 54 сек 11356
Монти поднялся, осуждающе посмотрел на откровенно заливающуюся смехом Харпер, вдруг решительно шагнул к ней, схватил в охапку и, с видимым усилием перекинув через плечо, потащил к выходу, не обращая внимания на слабые повизгивания сквозь смех. Со своего места Беллами видел, что дальше порога не унес и отпустил, но выход был сделан эффектно.
— Ладно, — поднялась и Рейвен. — Обед скоро. Я вроде как дежурю. Эмори?
— Да, я с тобой! — Эмори вскочила с металлического ящика, на котором сидела, подошла к Беллами и Эхо, остановилась перед до сих пор молчавшей азгедкой и улыбнулась: — Все было правильно.
Она наклонилась и быстро поцеловала Эхо в щеку, та вздрогнула, но ничего не сказала — только посмотрела серьезно. А Эмори подмигнула Беллами и вслед за Рейвен выскочила в коридор.
— Только вот не вздумай сейчас извиняться, — вдруг сказал Мерфи и тоже подошел к ним. Эхо встала, Беллами за ней — не сидеть же, когда они оба стоят рядом. — Я же вижу.
— Я не хотела сделать никому больно, — отозвалась Эхо, и от того как дрожал ее голос, Беллами стало не по себе. Он протянул руку и взял ее прохладную ладонь в свою.
— Ты и не сделала. Все хорошо, и это отличная история, — уверенно сказал Мерфи. — Я давно подозревал, что автор ты, а вот этот сэр сомневался.
— Я не был уверен! — запротестовал Беллами. Вот гад, зачем его выставлять дураком-то!
— Он сомневался, что ты одна пишешь, не доверял твоим познаниям в письменном английском, — закончил Мерфи, будто его не прерывали. Смотрел он только на Эхо, и добился, что она тоже подняла на него взгляд. — А ты на самом деле здорово пишешь. Сама ж видела, как ребята ждали продолжения и как переживали.
Беллами решил, что он тут немного лишний и дернулся к выходу, но Эхо крепко сжала пальцы на его руке, а Мерфи ухватился за плечо:
— Стоять!
— Мне Рейвен помогала, — тихо сказала Эхо. — Исправляла ошибки.
— И подсказывала, как надо мной лучше поиздеваться, — вырвалось у Беллами, а Эхо неуверенно улыбнулась.
— Иногда.
— Да, но как она пропустила Миллера — голубоглазого блондина?! — вдруг спохватился Мерфи. — Тоже мне, горе-проверятель!
— Она сказала, что люди с темной кожей в старой Англии не могли быть рыцарями, — чуть смелее сказала Эхо. Защищать Рейвен ей было проще, чем принимать комплименты. — А мне понравилась мысль сделать его светловолосым. И мне нравятся светлые глаза.
Последнее она произнесла с нажимом.
— Стоп, а карие не нравятся? — вырвалось у Беллами, а Мерфи тихо засмеялся, прикрыв глаза рукой, будто ему свет стал мешать:
— Нет, я обещал, что готов влюбиться в автора? Так я и не отказываюсь!
— Ты сказал, что это должно быть взаимно, — возразила Эхо. — А автор пока что в любви тебе не признавался.
Беллами даже забыл свой животрепещущий вопрос насчет цвета глаз, — так изменилось лицо Джона. Он все еще улыбался, но так непривычно неуверенно, и взгляд его выражал такую бурю эмоций, что Беллами захотелось немедленно его обнять за плечи… или не за плечи, а всего целиком. Растерянный Джон, которого только что обломали в лучших искренних порывах, когда он все-таки решился рискнуть, — это было душераздирающе. Только вот Эхо, вцепившаяся в руку Беллами, выглядела не лучше. То есть, выглядела она как всегда — на ее лице ничего не отражалось, но то, как ее пальцы стискивали его ладонь, было не очень нормально. И что с ними обоими сейчас делать, Беллами никак не мог сообразить. И вдруг его осенило.
— Я люблю тебя, Эхо, — сказал он, и они оба уставились на него с уже одинаковым выражением — словно бы с надеждой. Это ободрило. — И тебя, Джон, я тоже люблю. И надеюсь, что вы оба…
— Да, — отозвалась Эхо, а Джон просто кивнул, не сводя с него взгляда.
— И если вы друг к другу тоже будете… неравнодушны, будет здорово, разве нет?
Он совершенно сознательно повторил простую схему Джона, которую тот озвучил в самом начале, когда они впервые заговорили обо всех этих сложностях с отношениями в их маленьком клане. И как и тогда, прозвучало довольно оптимистично.
— И я приму тебя, как равного моему мужу, — вдруг твердо добавила Эхо, обращаясь к Джону, и тут Беллами подумалось, что эта фраза была не из ее сочинения, не придуманная для истории четы Блейков и разбойника Мерфи. Наоборот — она в свой рассказ вплела эту фразу, взяв ее из жизни. Они явно чего-то не знали о жизни азгедских женщин…
— Если бы я знал, что у вас говорят в ответ на это, я бы ответил правильно, — наконец заговорил и Джон, видимо, подумав о том же самом. — Но ты подсказок не дала. Так что — да ну вас нафиг с этими церемониями!
Он шагнул вперед и решительно притянул Эхо за талию к себе, Беллами разжал пальцы, выпуская ее руку, и леди Блейк таки подарила Джону Мерфи поцелуй, ничем не отличающийся от того, что дарила в рассказе.
— Ладно, — поднялась и Рейвен. — Обед скоро. Я вроде как дежурю. Эмори?
— Да, я с тобой! — Эмори вскочила с металлического ящика, на котором сидела, подошла к Беллами и Эхо, остановилась перед до сих пор молчавшей азгедкой и улыбнулась: — Все было правильно.
Она наклонилась и быстро поцеловала Эхо в щеку, та вздрогнула, но ничего не сказала — только посмотрела серьезно. А Эмори подмигнула Беллами и вслед за Рейвен выскочила в коридор.
— Только вот не вздумай сейчас извиняться, — вдруг сказал Мерфи и тоже подошел к ним. Эхо встала, Беллами за ней — не сидеть же, когда они оба стоят рядом. — Я же вижу.
— Я не хотела сделать никому больно, — отозвалась Эхо, и от того как дрожал ее голос, Беллами стало не по себе. Он протянул руку и взял ее прохладную ладонь в свою.
— Ты и не сделала. Все хорошо, и это отличная история, — уверенно сказал Мерфи. — Я давно подозревал, что автор ты, а вот этот сэр сомневался.
— Я не был уверен! — запротестовал Беллами. Вот гад, зачем его выставлять дураком-то!
— Он сомневался, что ты одна пишешь, не доверял твоим познаниям в письменном английском, — закончил Мерфи, будто его не прерывали. Смотрел он только на Эхо, и добился, что она тоже подняла на него взгляд. — А ты на самом деле здорово пишешь. Сама ж видела, как ребята ждали продолжения и как переживали.
Беллами решил, что он тут немного лишний и дернулся к выходу, но Эхо крепко сжала пальцы на его руке, а Мерфи ухватился за плечо:
— Стоять!
— Мне Рейвен помогала, — тихо сказала Эхо. — Исправляла ошибки.
— И подсказывала, как надо мной лучше поиздеваться, — вырвалось у Беллами, а Эхо неуверенно улыбнулась.
— Иногда.
— Да, но как она пропустила Миллера — голубоглазого блондина?! — вдруг спохватился Мерфи. — Тоже мне, горе-проверятель!
— Она сказала, что люди с темной кожей в старой Англии не могли быть рыцарями, — чуть смелее сказала Эхо. Защищать Рейвен ей было проще, чем принимать комплименты. — А мне понравилась мысль сделать его светловолосым. И мне нравятся светлые глаза.
Последнее она произнесла с нажимом.
— Стоп, а карие не нравятся? — вырвалось у Беллами, а Мерфи тихо засмеялся, прикрыв глаза рукой, будто ему свет стал мешать:
— Нет, я обещал, что готов влюбиться в автора? Так я и не отказываюсь!
— Ты сказал, что это должно быть взаимно, — возразила Эхо. — А автор пока что в любви тебе не признавался.
Беллами даже забыл свой животрепещущий вопрос насчет цвета глаз, — так изменилось лицо Джона. Он все еще улыбался, но так непривычно неуверенно, и взгляд его выражал такую бурю эмоций, что Беллами захотелось немедленно его обнять за плечи… или не за плечи, а всего целиком. Растерянный Джон, которого только что обломали в лучших искренних порывах, когда он все-таки решился рискнуть, — это было душераздирающе. Только вот Эхо, вцепившаяся в руку Беллами, выглядела не лучше. То есть, выглядела она как всегда — на ее лице ничего не отражалось, но то, как ее пальцы стискивали его ладонь, было не очень нормально. И что с ними обоими сейчас делать, Беллами никак не мог сообразить. И вдруг его осенило.
— Я люблю тебя, Эхо, — сказал он, и они оба уставились на него с уже одинаковым выражением — словно бы с надеждой. Это ободрило. — И тебя, Джон, я тоже люблю. И надеюсь, что вы оба…
— Да, — отозвалась Эхо, а Джон просто кивнул, не сводя с него взгляда.
— И если вы друг к другу тоже будете… неравнодушны, будет здорово, разве нет?
Он совершенно сознательно повторил простую схему Джона, которую тот озвучил в самом начале, когда они впервые заговорили обо всех этих сложностях с отношениями в их маленьком клане. И как и тогда, прозвучало довольно оптимистично.
— И я приму тебя, как равного моему мужу, — вдруг твердо добавила Эхо, обращаясь к Джону, и тут Беллами подумалось, что эта фраза была не из ее сочинения, не придуманная для истории четы Блейков и разбойника Мерфи. Наоборот — она в свой рассказ вплела эту фразу, взяв ее из жизни. Они явно чего-то не знали о жизни азгедских женщин…
— Если бы я знал, что у вас говорят в ответ на это, я бы ответил правильно, — наконец заговорил и Джон, видимо, подумав о том же самом. — Но ты подсказок не дала. Так что — да ну вас нафиг с этими церемониями!
Он шагнул вперед и решительно притянул Эхо за талию к себе, Беллами разжал пальцы, выпуская ее руку, и леди Блейк таки подарила Джону Мерфи поцелуй, ничем не отличающийся от того, что дарила в рассказе.
Страница 11 из 11
