Фандом: Сотня. В один прекрасный день Мерфи находит на компьютере в гидропонном отсеке посторонний файл с текстом, оборванным «на самом интересном месте».
Добавить в моё избранное
41 мин, 54 сек 11355
И ему удалось освободить руки как раз в момент, когда разбойники вступили в бой с наемниками. Тех было больше количеством, и они были сильными бойцами, которым нечего терять, а на стороне леди Блейк были только Джон Мерфи, три девушки и монах — впрочем, они сражались достойно, и теснили наемников, уменьшая их число своими кинжалами, мечами и стрелами. Сэр Блейк, не обращая внимания на открывшуюся вновь рану, поднялся во весь рост и выхватил меч у упавшего к его ногам головореза со стрелой в горле. Сэр Блейк успел узнать оперение — то была стрела из колчана его возлюбленной жены.
Всю следующую сцену, в подробностях описывающую бой, Беллами был готов провалиться сквозь землю, потому что автор явно решил отыграться за все предыдущее унижение, которому подвергалась гордость сэра Блейка в течение всей истории, и восстанавливал справедливость с таким рвением, что сэр получался величайшим воином всех времен и народов, могучим и несокрушимым, плюющим на раны и опасности, способный снести все на своем пути. Глазами леди Блейк сказочная картина «сэр Блейк и Джон Мерфи сражаются спина к спине против отряда наемных солдат-бандитов» выглядела просто эпично, не хуже, чем какие-нибудь Ахиллес с Патроклом у Гомера. Беллами полыхал щеками и пытался спрятаться в Эхо. Судя по голосу Мерфи, тот испытывал похожие эмоции, но он был чтец, и не мог даже закрыть глаза и втянуть голову в плечи, как это непроизвольно получилось у Беллами: Джон Мерфи в описании этой сцены тоже поражал воображение.
Наконец бой закончился, как раз в момент, когда у Беллами появилось отчетливое желание выбежать в коридор. Судя по облегчению в голосе Мерфи, ему хотелось того же.
— Леди Блейк отбросила в сторону свой лук и опустевший колчан, и наконец упала в объятия мужа, спасенного от страшной смерти. Но, едва разорвав поцелуй, внезапно вспомнила о том, кто спас их обоих, хотя вовсе не обязан был это делать. Она отступила на шаг, позволив сэру Блейку лично пожать руку Джону Мерфи и произнести слова искренней благодарности. Но кроме них сэр Блейк добавил то, чего леди Блейк никак не ожидала от него услышать, и еще больше их не ожидал Джон Мерфи. «Ты спас мою возлюбленную супругу от участи более страшной, чем смерть, — сказал он. — И теперь я буду счастлив назвать тебя своим другом, Джон Мерфи. Я надеюсь, что моя леди сможет понять мой порыв и принять тебя, как равного мне»…
Мерфи с шумом втянул воздух и помотал головой:
— Такой же идиот, как прототип.
— Чего? — возмутился Беллами, выпрямляясь. Он сам не знал, чем возмущается больше — тем, что его назвали идиотом на ровном месте, или тем, что Мерфи не оценил сказанных сэром слов.
— Ты погоди возгораться, ты ж не знаешь, что там дальше!
— Так читай!
— Джон Мерфи медленно повернулся к леди Блейк, впервые открыто глядя ей в глаза. И леди Блейк не устояла — она подошла к разбойнику и подарила ему поцелуй, ничем не отличавшийся от того, каким только что наградила супруга.
В наступившей тишине Рейвен томно протянула:
— А что… сказано было — как равного… ну и получите. Равенство так равенство!
Мерфи кашлянул и тут же вернулся к тексту. Последние строки эпилога, в котором Джон Мерфи стал частым гостем в доме сэра Блейка, и иногда оставался на ночлег, причем никто бы не взялся утверждать, что ему была выделена отдельная комната, он читал почти без выражения и совершенно никак не комментируя. Похоже было, что финал истории его озадачил. И только Беллами понимал, чем. Он и сам был несколько обескуражен прямотой автора, открыто намекавшего на не самые поощряемые в старой Англии отношения супругов.
Да блин, к черту высокопарный стиль, он просто был ошарашен прямотой Эхо, открыто пригласившей Джона к ним в постель! Нет, он сам был только «за», но его беспокоили недавние сомнения самого Джона, и он опасался, что тот не сможет отказать так, чтобы Эхо не восприняла это на свой счет, или что согласится против своего желания и чувств, именно чтобы не расстроить ее и Беллами, а это тоже было бы неправильно…
— Конец, — сказал Мерфи и клацнул кнопкой, закрывая файл. — Все.
— Какая красивая история! — с неподдельным восхищением выдохнула Эмори. Беллами не понял — осознала она, что там происходило с Джоном в финале, или просто заслушалась, оторвавшись от реальности.
— Мерфи был прекрасен, — сказал Харпер. — Пожалуй, даже слишком. В жизни он попроще.
— Я попросил бы, — встряхнувшись, показушно оскорбился Мерфи. — Ты просто еще не постигла всей моей сложности!
— Монашеская жизнь в лесу мне показалась слабо освещенной, — подал голос Монти.
— Тебе рясу помяли? Втроем сразу? — под общий смех отозвалась Рейвен. — По-моему, очень емкая иллюстрация к той самой жизни. И к монашескому образу в частности. Это у автора художественная правда получилась.
Всю следующую сцену, в подробностях описывающую бой, Беллами был готов провалиться сквозь землю, потому что автор явно решил отыграться за все предыдущее унижение, которому подвергалась гордость сэра Блейка в течение всей истории, и восстанавливал справедливость с таким рвением, что сэр получался величайшим воином всех времен и народов, могучим и несокрушимым, плюющим на раны и опасности, способный снести все на своем пути. Глазами леди Блейк сказочная картина «сэр Блейк и Джон Мерфи сражаются спина к спине против отряда наемных солдат-бандитов» выглядела просто эпично, не хуже, чем какие-нибудь Ахиллес с Патроклом у Гомера. Беллами полыхал щеками и пытался спрятаться в Эхо. Судя по голосу Мерфи, тот испытывал похожие эмоции, но он был чтец, и не мог даже закрыть глаза и втянуть голову в плечи, как это непроизвольно получилось у Беллами: Джон Мерфи в описании этой сцены тоже поражал воображение.
Наконец бой закончился, как раз в момент, когда у Беллами появилось отчетливое желание выбежать в коридор. Судя по облегчению в голосе Мерфи, ему хотелось того же.
— Леди Блейк отбросила в сторону свой лук и опустевший колчан, и наконец упала в объятия мужа, спасенного от страшной смерти. Но, едва разорвав поцелуй, внезапно вспомнила о том, кто спас их обоих, хотя вовсе не обязан был это делать. Она отступила на шаг, позволив сэру Блейку лично пожать руку Джону Мерфи и произнести слова искренней благодарности. Но кроме них сэр Блейк добавил то, чего леди Блейк никак не ожидала от него услышать, и еще больше их не ожидал Джон Мерфи. «Ты спас мою возлюбленную супругу от участи более страшной, чем смерть, — сказал он. — И теперь я буду счастлив назвать тебя своим другом, Джон Мерфи. Я надеюсь, что моя леди сможет понять мой порыв и принять тебя, как равного мне»…
Мерфи с шумом втянул воздух и помотал головой:
— Такой же идиот, как прототип.
— Чего? — возмутился Беллами, выпрямляясь. Он сам не знал, чем возмущается больше — тем, что его назвали идиотом на ровном месте, или тем, что Мерфи не оценил сказанных сэром слов.
— Ты погоди возгораться, ты ж не знаешь, что там дальше!
— Так читай!
— Джон Мерфи медленно повернулся к леди Блейк, впервые открыто глядя ей в глаза. И леди Блейк не устояла — она подошла к разбойнику и подарила ему поцелуй, ничем не отличавшийся от того, каким только что наградила супруга.
В наступившей тишине Рейвен томно протянула:
— А что… сказано было — как равного… ну и получите. Равенство так равенство!
Мерфи кашлянул и тут же вернулся к тексту. Последние строки эпилога, в котором Джон Мерфи стал частым гостем в доме сэра Блейка, и иногда оставался на ночлег, причем никто бы не взялся утверждать, что ему была выделена отдельная комната, он читал почти без выражения и совершенно никак не комментируя. Похоже было, что финал истории его озадачил. И только Беллами понимал, чем. Он и сам был несколько обескуражен прямотой автора, открыто намекавшего на не самые поощряемые в старой Англии отношения супругов.
Да блин, к черту высокопарный стиль, он просто был ошарашен прямотой Эхо, открыто пригласившей Джона к ним в постель! Нет, он сам был только «за», но его беспокоили недавние сомнения самого Джона, и он опасался, что тот не сможет отказать так, чтобы Эхо не восприняла это на свой счет, или что согласится против своего желания и чувств, именно чтобы не расстроить ее и Беллами, а это тоже было бы неправильно…
— Конец, — сказал Мерфи и клацнул кнопкой, закрывая файл. — Все.
— Какая красивая история! — с неподдельным восхищением выдохнула Эмори. Беллами не понял — осознала она, что там происходило с Джоном в финале, или просто заслушалась, оторвавшись от реальности.
— Мерфи был прекрасен, — сказал Харпер. — Пожалуй, даже слишком. В жизни он попроще.
— Я попросил бы, — встряхнувшись, показушно оскорбился Мерфи. — Ты просто еще не постигла всей моей сложности!
— Монашеская жизнь в лесу мне показалась слабо освещенной, — подал голос Монти.
— Тебе рясу помяли? Втроем сразу? — под общий смех отозвалась Рейвен. — По-моему, очень емкая иллюстрация к той самой жизни. И к монашескому образу в частности. Это у автора художественная правда получилась.
Страница 10 из 11
