Фандом: Сотня. В один прекрасный день Мерфи находит на компьютере в гидропонном отсеке посторонний файл с текстом, оборванным «на самом интересном месте».
Добавить в моё избранное
41 мин, 54 сек 11349
Она дождалась, пока тот выпрямится и, взглянув ему в лицо, поняла, почему так неловок был его поклон. В руках шерифа и его людей разбойнику очевидно пришлось несладко, следы побоев еще не сошли с его лица. Сердце леди Блейк смягчилось окончательно, и она, опустив лук, предложила гостю пройти в зал, присоединиться к ним за столом и выпить вина. От вина он отказался, но предложение присесть принял.
Беллами переключился на леди Блейк, и теперь ему вновь казалось, что да, это писала Эхо. У нее хватило бы познаний в боевых сценах, она лучше других могла описать, как именно леди Блейк прячется с луком за балкой, она способна и иронизировать над ними с Мерфи… Его смущало только то, что читать и писать Эхо училась у него на глазах, и представить, что она так складно сочиняет и переносит в файл такие истории, он никак не мог. А еще его настораживало отношение автора к Мерфи. Джон был описан так, словно… словно это писал или сам Беллами в припадке любви, или Эмори. В себе он был уверен, что не увлекался писаниной даже во сне, а Эмори — тут включались те же сомнения, что и с Эхо.
Он тряхнул головой и вслушался в представление, которое голосом разыгрывал Джон. Может, писать так он и не был способен, но читать и играть, как актер в старых фильмах, он откуда-то умел, и виртуозно. Слушая его, Беллами видел то сурового, смелого, но туповатого сэра себя, то красавца-остряка Джона Мерфи — не их Мерфи, а того, уверенного отважного разбойника с луком, в плаще с капюшоном, — то утонченную и добрую, но опасную леди Блейк, то придирчивого канц… шерифа Кейна, то Миллера с мечом в таверне. Судя по увлеченным лицам остальных ребят, они видели не меньше.
Тем временем, беседа за столом Блейков свелась к предложению Джона Мерфи о сделке — его люди не мешают солдатам шерифа под предводительством сэра Блейка шариться по лесу, а солдаты делают вид, что усердно ищут. И пока они в лесу — проворачивать свои разбойничьи нападения лесные братья будут совсем в другом месте. На вопрос сэра Блейка — а что ему это даст? — разбойник ответил, что так помощник шерифа сэр Блейк сможет выполнить задание, не выполняя его, и вдобавок они с сэром Блейком будут избавлены от необходимости в который раз делать вид, что готовы друг друга убить. Потому что лично ему, Джону Мерфи, эта игра немного надоела. Сэр Блейк имел неосторожность высказать мысль, что закончить игру можно более простым способом, не выставляя его идиотом, неспособным поймать шайку оборванцев. Тогда тамошний Джон Мерфи поднялся, подошел к хозяину и в стиле настоящего Мерфи предложил прирезать его прямо сейчас, пока он безоружен и сам горло подставляет. На этом месте Беллами затаил дыхание и выдохнул только тогда, когда сэр Блейк согласился еще некоторое время побыть неспособным идиотом, но убивать разбойника не стал и даже как-то слегка возмутился предложением лишить жизни безоружного гостя в своем доме. А Джон Мерфи не преминул сообщить хозяину, что ни капли не сомневался, что тот так и скажет, а иначе не предлагал бы. На этом месте леди Блейк впала мыслями в неуместное восхищение и пространное оценивание все того же гордого идеального профиля, ничуть не испорченных ссадинами и синяками красивых губ разбойника и ясных глаз, вместе с его уверенностью и отвагой, снова смутив Беллами, а Мерфи прервал чтение и мечтательно сказал в пространство:
— По-моему, я готов влюбиться в автора… ну, если еще не успел этого сделать раньше, конечно, я ж не знаю, кто это. Но в таких вещах предпочитаю взаимность.
— Не льсти себе, — фыркнула Харпер. — Автор просто любит Робин Гуда. А ты случайно подвернулся.
— Ну, если автор не ты, Макинтайр…
— Нет!
— … Тогда тебе просто завидно, что тебя там нет. В тебя автор точно не влюблен.
История оборвалась на сцене, когда отставший от своих людей сэр Блейк тупо заблудился в лесу, его солдаты, не найдя командира, отправили гонца сообщить об этом печальном происшествии леди Блейк, которая немедленно собралась на поиски — да, в одиночку, ночью, в лесу; Беллами даже напрягся — ну, все-таки, Эхо-то справилась бы, а вот леди Блейк — не факт. В это время самого заблудшего сэра отыскал вездесущий Джон Мерфи, поиздевался для начала — по вредной привычке, сообщил чтец, — а потом предложил ночлег в его лагере. Сэр некоторое время поупирался, — тоже по вредной привычке, по мнению чтеца, — но, разумеется, согласился. Он был весьма удивлен, обнаружив, что соратниками Джона Мерфи, то есть лесными разбойниками, были три женщины, одетые в мужскую одежду и вооруженные легкими клинками и луками: роскошная серьезная шатенка с огромными карими глазами и густыми волосами, собранными в высокий хвост; смешливая грациозная девушка с иссиня черными волосами и диковинным рисунком на щеке; и очаровательная блондинка с косой до пояса, из которой постоянно выбивались вьющиеся пушистые локоны, — а так же монах с желтым лицом и раскосыми темными глазами, явно пришедший из Восточных стран.
Беллами переключился на леди Блейк, и теперь ему вновь казалось, что да, это писала Эхо. У нее хватило бы познаний в боевых сценах, она лучше других могла описать, как именно леди Блейк прячется с луком за балкой, она способна и иронизировать над ними с Мерфи… Его смущало только то, что читать и писать Эхо училась у него на глазах, и представить, что она так складно сочиняет и переносит в файл такие истории, он никак не мог. А еще его настораживало отношение автора к Мерфи. Джон был описан так, словно… словно это писал или сам Беллами в припадке любви, или Эмори. В себе он был уверен, что не увлекался писаниной даже во сне, а Эмори — тут включались те же сомнения, что и с Эхо.
Он тряхнул головой и вслушался в представление, которое голосом разыгрывал Джон. Может, писать так он и не был способен, но читать и играть, как актер в старых фильмах, он откуда-то умел, и виртуозно. Слушая его, Беллами видел то сурового, смелого, но туповатого сэра себя, то красавца-остряка Джона Мерфи — не их Мерфи, а того, уверенного отважного разбойника с луком, в плаще с капюшоном, — то утонченную и добрую, но опасную леди Блейк, то придирчивого канц… шерифа Кейна, то Миллера с мечом в таверне. Судя по увлеченным лицам остальных ребят, они видели не меньше.
Тем временем, беседа за столом Блейков свелась к предложению Джона Мерфи о сделке — его люди не мешают солдатам шерифа под предводительством сэра Блейка шариться по лесу, а солдаты делают вид, что усердно ищут. И пока они в лесу — проворачивать свои разбойничьи нападения лесные братья будут совсем в другом месте. На вопрос сэра Блейка — а что ему это даст? — разбойник ответил, что так помощник шерифа сэр Блейк сможет выполнить задание, не выполняя его, и вдобавок они с сэром Блейком будут избавлены от необходимости в который раз делать вид, что готовы друг друга убить. Потому что лично ему, Джону Мерфи, эта игра немного надоела. Сэр Блейк имел неосторожность высказать мысль, что закончить игру можно более простым способом, не выставляя его идиотом, неспособным поймать шайку оборванцев. Тогда тамошний Джон Мерфи поднялся, подошел к хозяину и в стиле настоящего Мерфи предложил прирезать его прямо сейчас, пока он безоружен и сам горло подставляет. На этом месте Беллами затаил дыхание и выдохнул только тогда, когда сэр Блейк согласился еще некоторое время побыть неспособным идиотом, но убивать разбойника не стал и даже как-то слегка возмутился предложением лишить жизни безоружного гостя в своем доме. А Джон Мерфи не преминул сообщить хозяину, что ни капли не сомневался, что тот так и скажет, а иначе не предлагал бы. На этом месте леди Блейк впала мыслями в неуместное восхищение и пространное оценивание все того же гордого идеального профиля, ничуть не испорченных ссадинами и синяками красивых губ разбойника и ясных глаз, вместе с его уверенностью и отвагой, снова смутив Беллами, а Мерфи прервал чтение и мечтательно сказал в пространство:
— По-моему, я готов влюбиться в автора… ну, если еще не успел этого сделать раньше, конечно, я ж не знаю, кто это. Но в таких вещах предпочитаю взаимность.
— Не льсти себе, — фыркнула Харпер. — Автор просто любит Робин Гуда. А ты случайно подвернулся.
— Ну, если автор не ты, Макинтайр…
— Нет!
— … Тогда тебе просто завидно, что тебя там нет. В тебя автор точно не влюблен.
История оборвалась на сцене, когда отставший от своих людей сэр Блейк тупо заблудился в лесу, его солдаты, не найдя командира, отправили гонца сообщить об этом печальном происшествии леди Блейк, которая немедленно собралась на поиски — да, в одиночку, ночью, в лесу; Беллами даже напрягся — ну, все-таки, Эхо-то справилась бы, а вот леди Блейк — не факт. В это время самого заблудшего сэра отыскал вездесущий Джон Мерфи, поиздевался для начала — по вредной привычке, сообщил чтец, — а потом предложил ночлег в его лагере. Сэр некоторое время поупирался, — тоже по вредной привычке, по мнению чтеца, — но, разумеется, согласился. Он был весьма удивлен, обнаружив, что соратниками Джона Мерфи, то есть лесными разбойниками, были три женщины, одетые в мужскую одежду и вооруженные легкими клинками и луками: роскошная серьезная шатенка с огромными карими глазами и густыми волосами, собранными в высокий хвост; смешливая грациозная девушка с иссиня черными волосами и диковинным рисунком на щеке; и очаровательная блондинка с косой до пояса, из которой постоянно выбивались вьющиеся пушистые локоны, — а так же монах с желтым лицом и раскосыми темными глазами, явно пришедший из Восточных стран.
Страница 6 из 11
