Стив Роджерс и наследник чистой крови

Ты веришь в магию?В следующие несколько дней Стив был у Тони на подхвате, пока тот вытворял нечто крайне сложное — настолько, что за ним было не поспеть. По ходу дела Тони объяснял Стиву базовые принципы, что в некотором роде проливало свет на происходящее. Впрочем, с тем же успехом он мог бы представить концепцию мяча: Стив понял бы только то, что речь идёт о небольшом, круглом и упругом предмете, а потом наблюдал бы, как Тони лихо жонглирует семнадцатью цветными мячиками, используя устройства, о существовании которых Стив и не подозревал. Это завораживало.

Зачастую Тони справлялся сам, но Стиву отчего-то не хотелось уходить. Не то чтобы у него было много дел — разве что пробежки. Просто, глядя правде в глаза, он понимал, что вовсе не поэтому стал приносить учебники в лабораторию Тони, пока тот пребывал в своей стране грёз и продвинутой арифмантики. И дело было не том, что Стив так уж сильно беспокоился о безопасности Тони. То есть, конечно, беспокоился. Немного. Но в основном ему нравилось просто быть рядом. Странное дело, верно? Будто из-за всего, что с ними приключилось, годы неприязни вдруг потеряли значение. Тони по-прежнему огрызался, а Стив порой запинался, но в словах Тони не было яда, а Стив мог посмеяться над самим собой, когда Тони сбивал его с толку. Эти отношения отличались от дружбы с Баки и Сэмом (они в основном пихали друг друга плечами, в шутку боролись и болтали о квиддиче) и всё же напоминали попытку стать друзьями.

Их странное товарищество длилось почти неделю, когда Стив капитулировал перед домашним заданием. В любом случае было почти одиннадцать вечера, и он настолько устал, что уже не мог сосредоточиться, а проклятая расчёска никак не превращалась в настоящее яблоко. Она выглядела как яблоко, но не была им. Стив угрюмо таращился на несчастную штуковину, сидя на верстаке. Потом вздохнул.

Стив подскочил, когда Тони возник за спиной и подобрал яблоко.

— Ты знаешь, что не трансфигурировал её до конца, да?

— Чёрт, Тони, конечно, знаю.

Тони продолжил, будто Стив и не огрызнулся:

— Ты использовал странную смесь гламура, иллюзии и чар, так что расчёска выглядит как яблоко, на ощупь как яблоко, но пахнет пластиком и волосами и, вероятно, точно такая же на вкус, хотя я не собираюсь пробовать, просто чтоб ты знал, — он задумчиво подбросил яблоко и снова поймал.

— Я использовал заклинание, которому научила нас МакГонагалл, — заверил Стив.

— Ага, я слышал, — Тони несколько раз переложил яблоко из одной руки в другую. — Хотя мне интересно…

Он с грохотом опустил яблоко на верстак, и от него отлетел зубчик расчёски. Тони пристально взглянул на Стива.

— Ты магглорождённый, верно?

Стив мгновенно ощетинился. С войны Поттера прошла пара десятков лет, но он прекрасно знал, что взгляды многих чистокровных семей — таких, как у Тони, — изменились не так сильно, как они заверяли общественность.

— Будто ты не знал! Будто не из-за тебя все на свете знают, какой бедной была моя магглорожд…

— Стив, ты вообще веришь в магию?

Стив моргнул.

— Я… Что? Конечно. Я же здесь, в Хогвартсе, верно?

— Да, и ты очень способный в некоторых областях магии, но глубоко внутри… Глубоко в душе ты веришь, что фея — крёстная Золушки — превратила тыкву в карету, а мышей в лошадей?

— Ну, судя по тому, что говорит МакГонагалл, трансфигурация с таким расхождением в массе может привести к ограничению гибкости по времени и в результате срикошетит по тому, кто накладывает заклинание.

Стив же был не совсем тупой.

Тони тряхнул головой, будто пытался отогнать назойливое насекомое.

— Во-первых, ограничение гибкости по времени индивидуально в зависимости от навыков и силы волшебника, оно не фиксированное, если только ты не пытаешься обучить двадцать подростков за раз: тогда тебе либо нет дела до индивидуального ограничения каждого, либо ты боишься, что они пострадают, сотворив какое-нибудь глупое дерьмо, пока ты не смотришь. Во-вторых, как только ты поймёшь принцип, превращение мышей в лошадей станет пустяковым делом. Думаю, после этого даже превращение комаров в слонов не будет проблемой. Твоему другу Сэму, может, и стоит беспокоиться насчёт мышей и лошадей, но не тебе, а в-третьих… Нет. Погоди. Назад, — он поднял руку, останавливаясь. — Сохраняя безопасное ограничение по гибкости во времени, ты веришь, на самом деле веришь, что Румпельштильцхен умел прясть золото из соломы?

Стив покачал головой.

— Это же сказка, разве нет?

Тони взглянул на него без особого восторга.

— Для магглов — да. Для меня Румпельштильцхен был тем, кто заложил основу состояния Старков. Он первым вычислил, как осуществляется такая трансфигурация. Сорвал куш прежде, чем подобное стали контролировать, чтобы спасти экономику. У нас в сейфе ещё хранятся тюки такой соломы.

— Но… Правда?