Фандом: Отблески Этерны. Айрис попадает ко двору и восхищается королевой.
Добавить в моё избранное
2 мин, 0 сек 611
Королева кажется совершенством, и Айрис смотрит на неё во все глаза, забывая о приличиях. Какое счастье находиться рядом с ней, слушать, как она играет на лютне, как отдаёт приказы, — о нет, конечно, не приказы, она только просит, но разве можно пренебречь просьбой, произнесённой таким голосом? Голос королевы выдаёт её усталость: он слишком слаб для голоса царственной женщины, и Айрис отдала бы всё на свете, только бы услышать, как в нём звучит металл.
Айрис задумывается, воткнув иголку в вышивание. Селина, сидя на пуфике у ног Катарины, читает Книгу Ожидания. Фрейлины, глупые, напыщенные, не видящие красоты королевы, зевают, вышивают, глазеют в окно. Ах, если бы Айрис могла хоть что-то сделать для её величества! Она освободила бы её от оков ужасного брака с никчёмным королём, освободила бы от козней кардинала, окружила бы только достойными людьми. Но для этого нужно быть мужчиной, нужно уметь сражаться и плести интриги, а Айрис Окделл позволено только вышивать и смотреть на свою королеву.
Любоваться её тонкими пальцами, изящным профилем, небрежно выпущенным из причёски локоном — малая толика того, что ей разрешено, но и это уже слишком много.
— Айрис, неприлично так долго смотреть на её величество, — шёпотом говорит госпожа Арамона. Она совсем ничего не понимает, она смотрит на королеву неизменно вежливо, безо всякого восхищения. И ей совсем ни к чему знать, о чём думает её подопечная.
Айрис снова склоняется над пяльцами. Вышивание опротивело ещё дома, а сейчас раз за разом втыкать иголку в аляповатые цветы муторно гораздо больше, ведь в нескольких шагах от Айрис сидит её величество, чья красота лучше любого цветка…
Она бы победила всех ради королевы, ради того, чтобы получить хоть одну благосклонную улыбку. Её величество была бы благодарна, может быть, пригласила бы для личной аудиенции… И они вместе пили бы вино зимним вечером — Айрис не знала почему, но вечер обязательно должен был быть зимним, — и перед уходом Катарина обняла бы её и, возможно, поцеловала в знак благодарности…
От королевы должно пахнуть чем-то приятным, цветочным. Она чуть ниже Айрис, и хорошо будет видно алую ройю у неё на взволнованно вздымающейся груди. В мыслях Айрис обнимает королеву ещё раз, крепко прижимает к себе её стройное хрупкое тело, чувствует округлые упругости, скрытые лифом платья и корсетом, и вдруг ей становится так жарко, что она даже не успевает домечтать. Иголка больно впивается ей в палец, а госпожа Арамона толкает Айрис локтем в бок.
Стыдно: фрейлина задремала при обожаемой королеве!
Айрис поднимает глаза, видит, что её величество улыбается, и расцветает в ответ.
Айрис задумывается, воткнув иголку в вышивание. Селина, сидя на пуфике у ног Катарины, читает Книгу Ожидания. Фрейлины, глупые, напыщенные, не видящие красоты королевы, зевают, вышивают, глазеют в окно. Ах, если бы Айрис могла хоть что-то сделать для её величества! Она освободила бы её от оков ужасного брака с никчёмным королём, освободила бы от козней кардинала, окружила бы только достойными людьми. Но для этого нужно быть мужчиной, нужно уметь сражаться и плести интриги, а Айрис Окделл позволено только вышивать и смотреть на свою королеву.
Любоваться её тонкими пальцами, изящным профилем, небрежно выпущенным из причёски локоном — малая толика того, что ей разрешено, но и это уже слишком много.
— Айрис, неприлично так долго смотреть на её величество, — шёпотом говорит госпожа Арамона. Она совсем ничего не понимает, она смотрит на королеву неизменно вежливо, безо всякого восхищения. И ей совсем ни к чему знать, о чём думает её подопечная.
Айрис снова склоняется над пяльцами. Вышивание опротивело ещё дома, а сейчас раз за разом втыкать иголку в аляповатые цветы муторно гораздо больше, ведь в нескольких шагах от Айрис сидит её величество, чья красота лучше любого цветка…
Она бы победила всех ради королевы, ради того, чтобы получить хоть одну благосклонную улыбку. Её величество была бы благодарна, может быть, пригласила бы для личной аудиенции… И они вместе пили бы вино зимним вечером — Айрис не знала почему, но вечер обязательно должен был быть зимним, — и перед уходом Катарина обняла бы её и, возможно, поцеловала в знак благодарности…
От королевы должно пахнуть чем-то приятным, цветочным. Она чуть ниже Айрис, и хорошо будет видно алую ройю у неё на взволнованно вздымающейся груди. В мыслях Айрис обнимает королеву ещё раз, крепко прижимает к себе её стройное хрупкое тело, чувствует округлые упругости, скрытые лифом платья и корсетом, и вдруг ей становится так жарко, что она даже не успевает домечтать. Иголка больно впивается ей в палец, а госпожа Арамона толкает Айрис локтем в бок.
Стыдно: фрейлина задремала при обожаемой королеве!
Айрис поднимает глаза, видит, что её величество улыбается, и расцветает в ответ.
