Фандом: Гарри Поттер. После укуса Нагайны у Снейпа появилась способность непроизвольно проникать в чужие сны. И однажды во сне Флинта он видит себя в его объятиях — очень страстных объятиях…
Добавить в моё избранное
6 мин, 30 сек 7029
с невероятным облегчением Северус улегся на него грудью и развёл ягодицы в стороны, намекая, что ему нужно больше.
— Да-а-а…
Огромные ладони накрыли его задницу полностью, и таинственный незнакомец замер, словно любуясь. Северус нетерпеливо поёрзал — нашёл, мол, время! — и вздрогнул, ощутив, как его тощую задницу покрывают невесомые поцелуи. Дальше больше — горячий влажный язык облизал яйца и теперь с силой ввинчивался в инстинктивно сжавшееся отверстие.
— Что ты…
— Ш-ш-ш…
Незнакомец подул на влажные от слюны яйца и с огромным энтузиазмом принялся вылизывать ложбинку, пытаясь проникнуть языком…
— Да-а-а-а…
Его партнёр довольно рассмеялся и, бережно разведя ягодицы в стороны, принялся трахать его языком. Северус и сам не заметил, как начал охотно подаваться навстречу, а потом и вовсе просить:
— Ещё… больше… сильнее…
Когда язык, наконец, сменился членом, Северус замер, пытаясь унять дрожь. Так хорошо ему не было никогда. Незнакомец тоже замер, словно испугавшись своей несдержанности, и тогда Северус качнулся навстречу, чуть поведя бёдрами из стороны в сторону. Восторженный рык был ему ответом. Ещё… ещё… ещё… ещё… чуть… Северус орал как мартовский кот, едва не срывая горло, а незнакомец вторил ему, продолжая яростно вколачиваться… ещё… чуть… чуть… да-а-а-а-а-а! Северус задрожал, чувствуя ответную дрожь, и, повинуясь порыву, повернулся и смял пересохшие губы неожиданного любовника жадным поцелуем.
— Се-ве-рус… лю-блю…
Понимание того, что произошло, заставило сердце болезненно сжаться. Что он наделал? В чей сон пробрался? Трусом Северус никогда не был, поэтому он медленно открыл глаза и посмотрел в лицо нежданному приключению. Маркус Флинт… вот так сюрприз!
Потрескивали прогоревшие дрова в камине, а от сильного запаха глинтвейна хотелось чихнуть. Надо же так напиться! Северус никогда прежде не фантазировал о своих учениках в таком ключе… пусть эти ученики и давным-давно выросли. Удивительно, что и в теле ощущалась та же истома, как после отличного секса… м-да… с глинтвейном надо завязывать!
Два дня Северус засыпал с осторожностью, сам не зная — боится он вернуться в тот сон или наоборот жаждет. Когда он уже убедил себя, что это было разовое наваждение, Флинт приснился снова. И снова. И снова… они вытворяли с Маркусом невероятно бесстыжие вещи к взаимному удовольствию, и теперь приближения ночи Северус ждал с нетерпением, которое он перестал отрицать…
Сознание всё-таки иногда вытворяет с нами совсем необъяснимые вещи… Потому что, проснувшись в очередной раз с бешено колотящимся сердцем, Северус не смог себе объяснить, какого хера он так разговорился во сне и выболтал Маркусу свой настоящий адрес? И какого хера теперь прислушивается ко всем шорохам, доносящимся с улицы…
Этого не может быть! Кофе почему-то горчил, вызывая изжогу. Это всего лишь сон! Читать не получалось, а на прогулки он никогда не ходил, тщательно оберегая своё уединение. Это просто разбушевавшаяся фантазия…
Стук в дверь заставил Северуса метнуться на кухню, туда, где в ящике стола он прятал палочку. Стук повторился. Северус осторожно прокрался к двери, ничего не слыша из-за колотящегося в ушах сердца. Стук стал настойчивее. Трусом Северус не был. Он был кем угодно, только не трусом… например, старым идиотом… размечтавшимся старым идиотом. Конечно же, это соседка… старая дура, которая иногда искала у него свою кошку… не отстанет ведь… нет…
Северус взялся за ручку, словно поднимал огромную тяжесть, и с усилием провернул ключ в замке.
— Что вам угодно?!
Слова камнем застряли в горле и песком заскрипели на зубах:
— Ма… мистер Флинт? Какими…
— Маркус я… Маркус…
Он сгрёб Северуса своими огромными лапами и прижал к себе с такой силой, что, казалось, затрещали рёбра.
— Нашёл… я знал… верил… что ты жив… не мог, не… знал…
А в ушах не стихало эхо их последней встречи: «Люблю… люблю… люблю»… Сопротивляться и отрицать было бессмысленно, и Северус, обхватив лицо Маркуса ладонями, заткнул его бессвязный поток поцелуем, понимая, что снов больше не будет. Да и хрен с ними!
— Да-а-а…
Огромные ладони накрыли его задницу полностью, и таинственный незнакомец замер, словно любуясь. Северус нетерпеливо поёрзал — нашёл, мол, время! — и вздрогнул, ощутив, как его тощую задницу покрывают невесомые поцелуи. Дальше больше — горячий влажный язык облизал яйца и теперь с силой ввинчивался в инстинктивно сжавшееся отверстие.
— Что ты…
— Ш-ш-ш…
Незнакомец подул на влажные от слюны яйца и с огромным энтузиазмом принялся вылизывать ложбинку, пытаясь проникнуть языком…
— Да-а-а-а…
Его партнёр довольно рассмеялся и, бережно разведя ягодицы в стороны, принялся трахать его языком. Северус и сам не заметил, как начал охотно подаваться навстречу, а потом и вовсе просить:
— Ещё… больше… сильнее…
Когда язык, наконец, сменился членом, Северус замер, пытаясь унять дрожь. Так хорошо ему не было никогда. Незнакомец тоже замер, словно испугавшись своей несдержанности, и тогда Северус качнулся навстречу, чуть поведя бёдрами из стороны в сторону. Восторженный рык был ему ответом. Ещё… ещё… ещё… ещё… чуть… Северус орал как мартовский кот, едва не срывая горло, а незнакомец вторил ему, продолжая яростно вколачиваться… ещё… чуть… чуть… да-а-а-а-а-а! Северус задрожал, чувствуя ответную дрожь, и, повинуясь порыву, повернулся и смял пересохшие губы неожиданного любовника жадным поцелуем.
— Се-ве-рус… лю-блю…
Понимание того, что произошло, заставило сердце болезненно сжаться. Что он наделал? В чей сон пробрался? Трусом Северус никогда не был, поэтому он медленно открыл глаза и посмотрел в лицо нежданному приключению. Маркус Флинт… вот так сюрприз!
Потрескивали прогоревшие дрова в камине, а от сильного запаха глинтвейна хотелось чихнуть. Надо же так напиться! Северус никогда прежде не фантазировал о своих учениках в таком ключе… пусть эти ученики и давным-давно выросли. Удивительно, что и в теле ощущалась та же истома, как после отличного секса… м-да… с глинтвейном надо завязывать!
Два дня Северус засыпал с осторожностью, сам не зная — боится он вернуться в тот сон или наоборот жаждет. Когда он уже убедил себя, что это было разовое наваждение, Флинт приснился снова. И снова. И снова… они вытворяли с Маркусом невероятно бесстыжие вещи к взаимному удовольствию, и теперь приближения ночи Северус ждал с нетерпением, которое он перестал отрицать…
Сознание всё-таки иногда вытворяет с нами совсем необъяснимые вещи… Потому что, проснувшись в очередной раз с бешено колотящимся сердцем, Северус не смог себе объяснить, какого хера он так разговорился во сне и выболтал Маркусу свой настоящий адрес? И какого хера теперь прислушивается ко всем шорохам, доносящимся с улицы…
Этого не может быть! Кофе почему-то горчил, вызывая изжогу. Это всего лишь сон! Читать не получалось, а на прогулки он никогда не ходил, тщательно оберегая своё уединение. Это просто разбушевавшаяся фантазия…
Стук в дверь заставил Северуса метнуться на кухню, туда, где в ящике стола он прятал палочку. Стук повторился. Северус осторожно прокрался к двери, ничего не слыша из-за колотящегося в ушах сердца. Стук стал настойчивее. Трусом Северус не был. Он был кем угодно, только не трусом… например, старым идиотом… размечтавшимся старым идиотом. Конечно же, это соседка… старая дура, которая иногда искала у него свою кошку… не отстанет ведь… нет…
Северус взялся за ручку, словно поднимал огромную тяжесть, и с усилием провернул ключ в замке.
— Что вам угодно?!
Слова камнем застряли в горле и песком заскрипели на зубах:
— Ма… мистер Флинт? Какими…
— Маркус я… Маркус…
Он сгрёб Северуса своими огромными лапами и прижал к себе с такой силой, что, казалось, затрещали рёбра.
— Нашёл… я знал… верил… что ты жив… не мог, не… знал…
А в ушах не стихало эхо их последней встречи: «Люблю… люблю… люблю»… Сопротивляться и отрицать было бессмысленно, и Северус, обхватив лицо Маркуса ладонями, заткнул его бессвязный поток поцелуем, понимая, что снов больше не будет. Да и хрен с ними!
Страница 2 из 2
