Город Одиночества

Глава 1

«И каким ты был, таким ты умрешь -»

Видать ты нужен такой

Небу, которое смотрит на нас

С радостью и тоской.«(с)»

— … У меня от ментоловых сигарет в горле першит.

— Не кури, чё?!

— Гаш кончился, больше нечего курить.

— Ебанутая, блядь, какая же ты ебанутая!…

Бестолковый разговор у меня над ухом. В какой момент я пришёл в себя — без понятия. Кто эти двое — парень с девкой — знать не знал. Где я?…

Руки, ноги целы, голова на месте. Приподнялся, диван заскрипел, а вместе с ним и всё тело, словно я не человек, а старый робот, готовый развалиться на части. Гудёж в голове нарастал, с ним и крики этих двоих в комнате. Они ругались, затем парень ударил девчонку по лицу. Это вызвало у меня улыбку и странное желание — будто из прошлой жизни: дико захотелось ведро попкорна и очки 3D, чтобы насладиться зрелищем. Но желание прошло через пару секунд, именно тогда меня вывернуло наизнанку — я сблевал прямо на диван. Да, это диван — зеленый в коричневую полоску. Разрисовывал его своей серо-буро-малиновой блевотнёй. Во рту горчило до омерзения, и, когда спазмы прекратились, я сполз на пол.

— Вода есть? — сказал автоответчик. Или у меня уши заложило?

— Пошёл на хуй отсюда, ты вообще кто такой?

— Чё пиздишь на него? — В комнату быстрым шагом вошёл парень, лицо которого мне было смутно знакомо. — Ну как ты? Ща заправишься, полегчает, — он выложил на стол пакетики, зажигалку, два шприца, поставил маленькую бутылку с надписью «медицинский» и повернулся ко мне, — не заломало еще?

— Нет, — помотал головой. Как же больно…  

Каждое движение — боль, даже моргать стало невыносимо, а свет, пропускаемый грязными шторами, давил на мозги. Моя голова надулась, готовая вот-вот лопнуть. Кости затрещали, кожа — сухая, бледная — натянулась, что, казалось, порвётся, как пищевая плёнка. Ёбаный в рот, что со мной?

— Ммммм! — я повалился на пол мешком с кучей тонких мелких звенящих костей. Спазмы накатили вновь, но блевать уже было нечем, и меня просто согнуло пополам. Это не я — всё происходило без моего участия. Я стоял в стороне и смотрел на себя извивающегося, на то, как моё тело ломало, как добивало мой мозг нечто. Да хули я пиздел себе? Я знал, что Это. 

— Ха-ха… — смех оборвался вместе с секундным забвением, и я, как больная змея, пополз к столу. Дышал горелой вонью химки, готовый выхватить ложку у приготовившего мне дозу, и сожрать её. Сожрать, проглотить и сдохнуть от отравления. Но нет, за каким-то хуем я нужен был этому мудаку. Может, потому, что не возражал против траха без гондонов? Не каждый в настоящее время решит ебаться без защиты. А мне было похуй.

— Иди сюда, Кирь, — сказал он и, выпустив из шприца воздух, подошёл сам. На колени сел и зажал шприц зубами, после — стянул мою руку над локтём какой-то тряпкой. — Привет, малы-ы-ыш, — улыбнулся, глядя на меня, и через секунду я отлетел.

Это его «малыш», за которое хотелось дать в ебло, осталось где-то глубоко внутри меня. Там же — мои воспоминания, растворившиеся в ту секунду, когда героин попал в кровь.

Теперь я мог думать нормально — адекватно, трезво. Мог думать о том, как хорошо, что Тёмка умер — не видел того, что со мной происходило. Мать умерла, в чём я поспособствовал ей, насрав на наши с ней отношения, плюнув на то, что я был её сыном, а она — моей матерью. Чёрт, это просто потрясающе было — знать об их смерти.

Было бы здорово, если бы и меня не стало, но-но-но! Вся прелесть состояла в том, что была на свете одна хуёвина, вынуждающая мои глаза открываться и мои лёгкие дышать. Это — моё спасение, мой разум, мои настоящие мысли, с которыми я мог считать себя человеком, забив на общественное мнение…

Как же хорошо стало! 

— Заебись, — еле-еле слышно сказал парень, упав рядом. 

Рома, да. Светлые длинные волосы, серые глаза, худющий, как смерть. Он повернул голову ко мне, осторожно, боясь, что она отвалится, и улыбнулся. Это была улыбка ангела, блядски красивого ангела. Отпилили бы мне ноги, и я всё равно продолжил бы восхищаться им. Пускал бы слюни, потому что не в силах был держать свой рот закрытым, всматривался бы в его черты лица и находил что-то знакомое, а потом терял.

Грудь вздымалась едва, я дышал ультразвуком, а внутри бушевали приятнейшие волны. Истинное наслаждение. Страшное, но чистое, невинное, пьянящее. Вот она — причина моей жизни и, вероятно, смерти — героин. Он — это я — моё тело, мои мысли. 

«Нет больше надежды никакой»…

Да и не нужна она была. Зачем она, зачем всё, когда имелся героин? Вопрос риторический, конечно, но в какой-то момент я задумался над ним. Думал и плыл…  

Дышать старался, хоть это давалось с огромным трудом. А потом провалился вниз — летел со скоростью света в светлую небесную пропасть, из которой меня выдернула какая-то девка — белый халат, чепчик, бирюзовая повязка, закрывающая нос и рот, она что-то сказала, затем махнула рукой, и тогда я увидел остальных.