Фандом: Ориджиналы. … Он бы даже не узнал о моем приходе, продолжал бы себе тихонько существовать, пока бы не сдох от передоза или какой-нибудь заразы. Я не смог уйти. Может, и вытащить его не смогу — побарахтаемся, как щенки в проруби, и благополучно пойдем на дно. Каждый по отдельности, захлебнувшись одиночеством; два разных «я» не соединятся в«мы»…
Добавить в моё избранное
211 мин, 50 сек 10094
Все в униформе, в повязках, смотрели с презрением или жалостью, не разобрал. Перекинув меня в носилки, повезли к выходу.
Меня накрыл мой первый передоз…
Задумываться о банальных повседневных вещах — разве это не являлось необходимостью для среднестатистического неудачника? Например, какого хуя меня так воротило от солнца? Или почему все так смотрели на меня, почему я здесь, на выходе из больницы, стоял и курил, не зная, в какую сторону пойти?
В кармане джинсов болтались десять копеек, в башке ворочалась хуйня, напоминающая о том, что я — проебавший жизнь педик, со смутным прошлым и отсутствием будущего в принципе. Был только этот день и я в нём, как кусок говна в реке, варьирующий из стороны в сторону под властью течения.
Течение сильное, сбивающее с ног. Стоило попасть в толпу людей, как затошнило. Я ненавидел весь мир, пусть он провалился бы к чертям и забрал меня с собой, чтобы не видеть этого всего! Улыбающихся ебальников, обжиманий сладких парочек у метро. Чтобы я не слышал гула машин, тонкого пиканья светофора, бибиканья ебучего трамвайного сигнала…
— Ты, придурочный! — кто-то дёрнул за рукав, потянул меня назад, и перед носом пронёсся трамвай. — Слепой?! — заорал мужик на меня.
Я его, вроде как, поблагодарить должен был за спасение жизни:
— Пошёл ты.
Он непонимающе посмотрел и, махнув рукой, ушёл в противоположную сторону. А вообще, спасибо, быть намотанным на трамвайные колёса — это уже стало бы слишком.
Главное, что если бы я загнулся посреди улицы, всё равно местные власти нашли бы, куда скинуть моё тело, и плевать, что я гнил бы как бомж в общей могиле с надписью «неизвестные».
Сфоткали бы мою морду для протокола, воткнули в дело, запечатали и оставили до лучших времён, пока я не понадобился бы какому-нибудь кретину. Хотя чего это я: кому мог быть нужен?
Олегу, может?
Но нет, Олега убили, об этом я узнал ещё несколько лет назад, когда президент со своей сворой отменили законопроект о строительстве нового лагеря. Тогда же был снесён город Теней — его центральную часть просто разобрали по кирпичикам: ликвидировали игорные заведения, бордели, рынок — всё, что несло в массы разврат. И в довершение ко всему отвалили от голубой части населения, и даже позволили некоторым вернуться из-за бугра. Теперь всюду царили мир и процветание, а я блевал на это всё.
Я перебрал в уме всех своих знакомых, всех когда-то родных мне людей, намеренно исключив лишь одного — Беса. Этот козёл бросил меня — оставил на дороге, бухого и ничего не соображающего. Просто выкинул из машины, вероятно, не забыв трахнуть напоследок. Почему, за что, блядь? В голове до сих пор не укладывалось.
Простоял под светофором неизвестно сколько, просто завис и думал, думал…
Возвращаться мне было некуда — только к Роме, но каждый раз, как уходил, всё меньше тянуло туда. Противно, мерзко, унизительно — приходил всегда ради дозы, забывая о том, что когда-то во мне существовал человек.
Перешёл дорогу, неловко переставляя ноги, потому что силы кончались с каждой секундой. Смешался с толпой и спустился в метро, натянув на глаза капюшон толстовки. Всем жарко, лето же. А мне холодно. Меня знобило и, несмотря на неплохую чистку медикаментами, тянуло к наркоте. Да, я был зависим на все сто.
Каждый раз, когда наблюдал за Ромой, становилось легче: почему-то казалось, что он больше привязан к наркоте, чем я.
А ещё у него была убогая хата: местами обои отваливались, штукатурка с потолка бошки наши посыпала, как снежком, когда соседи сверху ебались, а ебались они почти круглосуточно — потому что, в отличие от нас, долбоёбов, нюхали кокс. Где кокс — там и настроение хорошее. Именно настроение, а не просто пребывание в состоянии небытия.
— Тест сделали? — спросил Рома, не глядя на меня, он выжигал в бутылке из-под «колы» дырку сигаретой и пошмыгивал носом.
— Сделали, — я упал в кресло напротив, вытянул ноги и закурил. Всё на автомате: знал, что мог бы просто стоять, мог бы не курить, не отвечать ему. Для чего всё это было? Ясен хуй, чтобы заслужить свою маленькую радость — шприц с мутной горелой смесью.
— И?
— Отрицательный.
Всем, кто попадал в больницу с передозом, делали тест на ВИЧ. Бесплатно. Ну, и ставили на учёт. Так что, в некотором роде, смысл в передозе был — анализы взяли, и теперь можно было дальше наслаждаться копеечной химией, продающейся на каждом углу.
— Отлично, — он поднял глаза и жадно всмотрелся в меня. — Потрахаемся?
— Не терпится? — спросил он, глядя на то, как я трясущимися руками расстегнул свои джинсы. Ага, не терпелось: я жаждал иглы. Ждал, когда он подготовит порошок, после обработает иглу и подарит мне спасение.
— О, ты не представляешь, как! — улыбнулся и смешно стало. Я! Улыбнулся! Трезвый! Гаш не считался.
Меня накрыл мой первый передоз…
Задумываться о банальных повседневных вещах — разве это не являлось необходимостью для среднестатистического неудачника? Например, какого хуя меня так воротило от солнца? Или почему все так смотрели на меня, почему я здесь, на выходе из больницы, стоял и курил, не зная, в какую сторону пойти?
В кармане джинсов болтались десять копеек, в башке ворочалась хуйня, напоминающая о том, что я — проебавший жизнь педик, со смутным прошлым и отсутствием будущего в принципе. Был только этот день и я в нём, как кусок говна в реке, варьирующий из стороны в сторону под властью течения.
Течение сильное, сбивающее с ног. Стоило попасть в толпу людей, как затошнило. Я ненавидел весь мир, пусть он провалился бы к чертям и забрал меня с собой, чтобы не видеть этого всего! Улыбающихся ебальников, обжиманий сладких парочек у метро. Чтобы я не слышал гула машин, тонкого пиканья светофора, бибиканья ебучего трамвайного сигнала…
— Ты, придурочный! — кто-то дёрнул за рукав, потянул меня назад, и перед носом пронёсся трамвай. — Слепой?! — заорал мужик на меня.
Я его, вроде как, поблагодарить должен был за спасение жизни:
— Пошёл ты.
Он непонимающе посмотрел и, махнув рукой, ушёл в противоположную сторону. А вообще, спасибо, быть намотанным на трамвайные колёса — это уже стало бы слишком.
Главное, что если бы я загнулся посреди улицы, всё равно местные власти нашли бы, куда скинуть моё тело, и плевать, что я гнил бы как бомж в общей могиле с надписью «неизвестные».
Сфоткали бы мою морду для протокола, воткнули в дело, запечатали и оставили до лучших времён, пока я не понадобился бы какому-нибудь кретину. Хотя чего это я: кому мог быть нужен?
Олегу, может?
Но нет, Олега убили, об этом я узнал ещё несколько лет назад, когда президент со своей сворой отменили законопроект о строительстве нового лагеря. Тогда же был снесён город Теней — его центральную часть просто разобрали по кирпичикам: ликвидировали игорные заведения, бордели, рынок — всё, что несло в массы разврат. И в довершение ко всему отвалили от голубой части населения, и даже позволили некоторым вернуться из-за бугра. Теперь всюду царили мир и процветание, а я блевал на это всё.
Я перебрал в уме всех своих знакомых, всех когда-то родных мне людей, намеренно исключив лишь одного — Беса. Этот козёл бросил меня — оставил на дороге, бухого и ничего не соображающего. Просто выкинул из машины, вероятно, не забыв трахнуть напоследок. Почему, за что, блядь? В голове до сих пор не укладывалось.
Простоял под светофором неизвестно сколько, просто завис и думал, думал…
Возвращаться мне было некуда — только к Роме, но каждый раз, как уходил, всё меньше тянуло туда. Противно, мерзко, унизительно — приходил всегда ради дозы, забывая о том, что когда-то во мне существовал человек.
Перешёл дорогу, неловко переставляя ноги, потому что силы кончались с каждой секундой. Смешался с толпой и спустился в метро, натянув на глаза капюшон толстовки. Всем жарко, лето же. А мне холодно. Меня знобило и, несмотря на неплохую чистку медикаментами, тянуло к наркоте. Да, я был зависим на все сто.
Каждый раз, когда наблюдал за Ромой, становилось легче: почему-то казалось, что он больше привязан к наркоте, чем я.
А ещё у него была убогая хата: местами обои отваливались, штукатурка с потолка бошки наши посыпала, как снежком, когда соседи сверху ебались, а ебались они почти круглосуточно — потому что, в отличие от нас, долбоёбов, нюхали кокс. Где кокс — там и настроение хорошее. Именно настроение, а не просто пребывание в состоянии небытия.
— Тест сделали? — спросил Рома, не глядя на меня, он выжигал в бутылке из-под «колы» дырку сигаретой и пошмыгивал носом.
— Сделали, — я упал в кресло напротив, вытянул ноги и закурил. Всё на автомате: знал, что мог бы просто стоять, мог бы не курить, не отвечать ему. Для чего всё это было? Ясен хуй, чтобы заслужить свою маленькую радость — шприц с мутной горелой смесью.
— И?
— Отрицательный.
Всем, кто попадал в больницу с передозом, делали тест на ВИЧ. Бесплатно. Ну, и ставили на учёт. Так что, в некотором роде, смысл в передозе был — анализы взяли, и теперь можно было дальше наслаждаться копеечной химией, продающейся на каждом углу.
— Отлично, — он поднял глаза и жадно всмотрелся в меня. — Потрахаемся?
— Не терпится? — спросил он, глядя на то, как я трясущимися руками расстегнул свои джинсы. Ага, не терпелось: я жаждал иглы. Ждал, когда он подготовит порошок, после обработает иглу и подарит мне спасение.
— О, ты не представляешь, как! — улыбнулся и смешно стало. Я! Улыбнулся! Трезвый! Гаш не считался.
Страница 2 из 56
